— Так ты не забывай, кто здесь живет, — поддакнула Ася. — Я когда в первый раз тут была, офигела. А внутри вообще сложно, будто глубоко под землю спустилась.

— А чего это у Печатника в гостях делала? — ухмыльнулся Моровой.

— Вот не твое дело.

— Нашли когда собачиться, — неожиданно подал из портсигара голос бес. Со времен своего залета в Подворье он благоразумно молчал. — Неужто не чувствуете?

Никогда не думал, что Гриша станет тем существом, к кому я буду прислушиваться. Но именно сейчас он говорил дело. Потому что стоило мне замолчать, «осмотреться» с помощью хиста, как я чуть не заорал. Буквально через пару домов от жилища Сани пульсировало два промысла — рубежный и нечисти. Тут же распознали это и остальные.

— Даже не прикрывается, — удивилась Ася.

— Потому что для этого хист требуется. Пусть и тратится он меньше, чем обычно, но тратится, — заметил Федя. — Типа особенность. Поэтому когда можно, он ходит в истинном обличье.

Я вспомнил то самое истинное обличье и меня чуток замутило. Но еще интереснее было, в каком состоянии там находится Саня. Его хист будто бы был в полном порядке.

— И не боится, что к Печатнику гости заявятся, — задумчиво почесал затылок я. — Ведь кто придет, сразу его заметит…

— Не заявятся. У Печатника нет друзей, типа чай к нему пить не ходят по субботам, — ответил Федя. — Разве что женщины разные. Но, как я понял, это раньше, теперь тоже не посещают.

Я поглядел на него через зеркало заднего вида и от меня не ускользнуло, что он смотрит на Асю. Той бы сделать морду кирпичом, но Лучница неожиданно покраснела и уставилась в окно. Ого, вот оно что. Любовнички? Но, судя по всему, бывшие. Тогда почему Ася не захотела спасать Саню? Это типа месть за растоптанные чувства? Нет, правильно говорят, что с женщиной после разрушения отношений трудно остаться друзьями. С рубежницей и подавно.

— А Печатника потому и держит живым, чтобы понимать, что происходит. Ведь он как-то вызнал, когда воевода всех типа на охоту собирал и вместо него явился. Продуманный тип. Умный. Будто даже не нечисть.

— Ну что, так и будем разговоры разговаривать или пойдем Печатника выручать? — спросил я.

Моровой пожал плечами. Мол, тебе решать. Но потом все же подал голос.

— Не дергайтесь. Никто сегодня не умрет.

И это, честно говоря, очень сильно обнадежило. Вроде как в будущее заглянуть, где ты сам себе говоришь: «Все будет хорошо». Хотя под разряд «не умрешь» не попадала, например, инвалидность второй степени или кома. Поэтому Моровой типа прав. Тьфу ты, вот заразил своим словом-паразитом.

Мы выбрались из машины и почапали в сторону дома. Причем, выгрузились все, включая Митьку.

— Давайте я с главного, а вы обойдите, чтобы он вдруг через окно не ломанулся, — сказал я. — И помните про ключевые слова.

Вот хорошо работать с финансово замотивированными рубежниками. Все тебя слушаются. Хотя, может, дело в ведунстве. Я ведь теперь вроде как ровня им. Да, пусть не Моровому, он рубцами вперед ушел, но той же Лучнице.

А сам вместе с Митей приблизился к забору, выпуская наружу беса. Тот сразу взъерошился, приобретая грозный вид. Интересно, он это из-за ощущения воли или потому что настойку ту в Подворье не выпил? В любом случае, посмотришь на него и испугаешься.

Печать, наложенная Моровым стала еще выше и от нее расходились тонкие линии. Мы теперь напоминали трамваи, которые передвигаются хаотично и без всяких рельс. Но что я отметил, что сейчас можно без всякого затруднения понять, где кто находится. Удобно.

На калитке красовалось «Осторожно, злая собака».