Я с некоторой тревогой и возбуждением поднялся на крыльцо и нажал на звонок. И тот провалился под моим напористым пальцем, продолжая трезвонить в доме.

— Везучий, ты, хозяин, как топор, который тонет, — заключил бес.

— Совпадение, — сказал я, дернув за ручку.

Просто проверил, заперто ли. И ручка осталась в руке, под глумливое хихиканье Гриши.

Зато вскоре дверь распахнулась и моему вниманию предстал сам Печатник. Или то, что очень хотело выглядеть, как Саня.

— О, Матвей, привет, а ты чего здесь? — спросил он. Даже улыбнуться попытался. Вот это выдержка! Прям Штирлиц.

Я внимательно рассматривал его, стараясь найти хоть какой-то подвох. Малейшую подсказку, которая бы сказала, что это не Саня. И не находил. Даже глаз не косит. И вот как, спрашивается, вести себя против этих существ?

— А ты чего, переехал? — спросил я.

— Да еще один домик прикупил, — не моргнув глазом, ответил перевертыш. — Думаю тут мастерскую сделать.

— Круто, очень круто. Я тут принес тебе кое-что. Лови.

В последнее время я довольно ловко стал обращаться со Словом.Поэтому на то, чтобы засунуть туда руку и достать из мошны монету лунного серебра ушло меньше пары секунд. И вот уже кругляш прочертил по направлению к Печатнику в воздухе дугу, а тот рефлекторно поймал его. И тут же отбросил в сторону, словно это оказался раскаленный уголек.

На краткий миг его лицо дернулось, будто я нарушил таинство иллюзии. Но вскоре вернулось в исходное состояние.

— Я вообще поговорить пришел. Если захочешь сбежать, то едва ли это получится сделать. Дом окружен.

У нас с перевертышем был достаточно низкий уровень доверия. Даже не знаю, с чем это связано. Возможно, с тем, что он пытался меня убить? Да нет, вряд ли. Наверное, я у него подсознательно ассоциируюсь с фигурой отца, который бросил его в детстве. Вот этот вариант больше подходит.

Так или иначе, но он на слово мне не поверил. Потому что со всей прытью, на которую был способен, драпанул вглубь дома. Хотя про то, что не поверил — это я зря. На ходу нечисть оплывала, превращаясь… в меня. Он даже одежду скопировал. Вот ведь, козлина!

Бес было рванул следом, но я успел схватить его за шиворот.

— Гриша, без самодеятельности. Как писали на плакатах «Единой России»: «Вместе — мы сила».

Раздался звук битого стекла, а затем послышался громоподобный голос Аси.

— Пароль!

Перевертыш ответа не мог знать. Поэтому вернулся в дом самым быстрым способом. То есть, обратно, через окно. Я же поспешил в ту самую комнату, куда он и удрал.

Дом был, как бы сказать, так себе. Хозяева и попытались навести легкий марафет, сделав косметический ремонт. Но это из разряда, что можно и из говна сделать конфетку. Только надо не забывать, что это конфета будет из говна.

К примеру, от затхлого запаха чего-то ужасного они так избавиться и не смогли. Даже не запаха, а смрада. Будто скунс заполз в дом, обделался, потом умер и теперь разлагался. Вонь такая, что я бы посоветовал перевертышу обратиться к лору. Неужели он не чувствует?

И только пройдя половину коридора я обнаружил источник запаха. И эта находка на несколько секунд выбила меня из колеи. Потому что за трюмо, будто мешок с картошкой, сидел Печатник. Судя по вони, отсутствующему взгляду и хисту — живой. Вот только нечисть сделала с ним нечто страшное. Рубежник не подавал признаков жизни. Даже взглядом меня не проводил. Вкупе со все еще орущим на весь дом заевшим звонком, подобное зрелище было жутковатым.

— Матерь-заступница, — перекрестился Гриша.