— Рассматривает примитивное оружие, с помощью которых одни муравьи убили его питомцев.

— Какие муравьи? — не понял рубежник.

— Мы. Думаю, едва ли бог вообще заметил ваше присутствие. Он просто создает чудовищ и выпускает их в мир. Эдакий сеятель добра, мать его. Видимо, крон даже не особо задумывался, что происходит с его созданиями. Как и в прежнем мире. И вдруг кто-то вторгся во владения бога и убил монстров. Наверное, если мыслить нашими, человеческими категориями, он удивлен. И боюсь, это не единственная эмоция, которую он испытывает.

В чем мне не было равных, так это в «карканье» и призывании проблем. Вот хоть бы раз предугадал что-то хорошее. Но нет, даже на Изнанке я не изменял себе.

Крон втянул широким носом воздух, повернул лысую голову и будто бы посмотрел прямо на меня. Я поспешно присел, а Раннагар поступил более благоразумно — потерял сознание. Согласен, мужик мощный, при взгляде такого все остальные должны падать и штабелями укладываться.

Я судорожно соображал. Определенный плюс быть слабым и немощным был. К примеру, в прошлый раз ивашка Матвей замер рядом с кощеем, а тот даже не заметил хиста слабого рубежника. Потому что он напоминал грузовик, который ехал на огромной скорости по трассе и не замечал пересекающиеся проселочные дороги.

Мне казалось, что и крон не обратит особого внимания на ведунов. Кто мы для него? Про рубежников и разговор не шел. Вот только вся проблема была не в нас, а в Анфаларе. Безумный гад слишком долго успокаивал свой хист. И пусть тот и потерял два своих виртуальных рубца, мой товарищ остановился на отметке восьми рубцов при его фактических шести. Промысел уходил, но крайне медленно.

Поэтому крон мчался к нам, как огромный лайнер, двигавшийся на свет маяка. Да, не особо заметного, но в полной тьме ярок даже крохотный луч света.

Ну что теперь сказать? Что мне эта затея с самого начала не понравилась? Да мне вообще редко, что нравилось. И дело не в отсутствии позитивного мышления и природном пессимизме.

Просто нормальным людям обычно не приходится по душе, если необходимо участвовать в боях, которые они с удовольствием бы проигнорировали или жертвовать собой. К тому же, говорить особо было некому. Последний мой адекватный собеседник брякнулся без сознания.

Колени дрожали так, что я с трудом поднялся. Тяжело выдохнул, как обычно бывает перед сложной работой, которую ты все время откладывал, но все же настал черед ее сделать. А потом вытащил нож.

Нет, я не испытывал никаких иллюзий относительно того, что сейчас случится. Однако просто поднять руки и кричать: «Сдаемсу» было бы глупо. Да и не в моих правилах. А так можно надеяться на чудо. К примеру, крон сейчас поскользнется и рухнет мне под ноги. А что, а вдруг? Чудеса случаются с теми, кто очень в них верит.

Хотя чем быстрее приближался бог, тем меньше это было похоже на добрую сказку с хорошим концом. Наверное трудно вообще думать с оптимизмом, когда на тебя летит два центнера отборнейших мышц и злобы. Он даже не использовал Скольжение. Да и зачем ему, если каждый толчок бога покрывал добрую сотню метров, если не больше.

Я глядел на непривычно голубые глаза, которые очень контрастировали с этим объятым ненавистью лицом, и просил Вселенную о спасении.

Нет, действительно, хоть раз бы помогли, а то все время только и знаете, что издеваться. Кто там есть? Бог, Скугга, Мироздание. Кто-нибудь, прием! Вот если вы хотели вдруг нарушить молчание и вмешаться в судьбу Матвея Зорина, то сейчас самое время.

Крон поднял столб пыли и остановился шагах в двухстах от меня. Множество мелких камней из-под его ног ударили шрапнелью по нашему укрытию. И некоторые даже попали в меня, но сейчас было не до этого. Я не мог понять, что именно произошло.

Лишь разглядывал живого бога, облаченного одежду из грубо выделанных шкур. Явно сшитую собственноручно.