Выйдя к бухте, я глубоко вздохнул. Красотища. Бес тоже наслаждался волей — бегал рядом на четвереньках и срывал зубами траву. Вот дурак, опять одежду придется стирать. А Черноух тем временем отошел и что-то зашептал над ниткой, после чего не выбросил, а аккуратно положил ее на воду.

Я меж тем размышлял, как же все не случайно в нашем мире. Я познакомился именно с Митькой, а не с другим чертом. И он помог с лешачихой. Потом отправился за ним и выиграл в карты в тот момент, когда Врановой решил повесить на Гришу рубежный gps трекер. Все-таки, придется потерпеть черта и попритираться с новым соседом.

— Все, дяденька, готово, — вернулся ко мне Митька.

Но что-то помимо нити, черта и скачущего вокруг бешеным сайгаком беса привлекло мое внимание.

— Это что там, женщины голые?

И как это могло не заинтересовать? Реально, голые тетеньки приятной во всех смыслах наружности плескались в Выборгском заливе. Даже если не учитывать, что вода еще прохладная, то сам вид плещущихся нагих девушек — был странным. Нормальные люди как-то так себя не ведут, что ли?

— Так какие это женщины, дяденька? — улыбнулся своей мягкой и застенчивой улыбкой Черноух. — Русалки. У них сейчас самый гон.

— Падшие девки! Проклятая падаль! Гниль и мерзота! — рычал рядом бес.

— Так, Григорий, хватит тренировать свою силу воли и мое терпение, ну-ка марш в портсигар.

На удивление, бес даже спорить не стал. Юркнул в артефакт, словно этого все время и ждал.

— А что за гон? — спросил я у Митьки.

— Они в это время словно бешеные. Лету радуются, солнцу. Мужиков, понятное дело, возле воды соблазняют. Если очень понравился, могут и притопить.

— Притопить? — пересохло у меня в горле.

— Угу, жениха себе ищут. Дяденька…

Последнее слово он сказал уже в спину, потому что я пошел к самой воде. А от общей компании отделилась одна молодая особа и невероятно проворно направилась ко мне.

Я дошел лишь до воды, а она уже сидела на большом камне. Тонкая, с крохотной грудью, милым личиком и золотистыми волосами. И мягко улыбалась. А меня даже не смущал чешуйчатый хвост. Да и чего мне бояться какой-то русалки? Рубежнику аж с тремя рубцами. Это ведь не лешачиха, от нее такой силы не чувствуется.

— Какие тут мужчины ходят, — сказала она, при этом не глядя на меня. — Сильные, крепкие, с хистом.

Я чуть не ляпнул: «Да, я такой». Мозг вообще отключился и все системы работали в автономном режиме. Разве что глаза продолжали пожирать обнаженное тело. Ну, верхнюю его часть, которую русалка и не думала скрывать.

— Стоит, молчит, хоть бы подарил что.

Нет, я понимал, что действую, как остолоп. Однако ничего с собой сделать не мог. Увидел неподалеку какой-то дикий цветок, сорвал его и протянул новой знакомой.

— В волосы вплетай, рубежник.

Она сказала так тихо, что я даже дышать перестал. Зашел в воду и коснулся ее волос, отчего по телу словно разряд тока пробежал.

— Поцелуемся, рубежник? — спросила она, хотя уже и так знала ответ.

Нашей несостоявшейся любви помешал взволнованный голос Митьки:

— Ты того, плыла бы себе.

Я на мгновение обернулся и увидел замершего в воде черта, держащего большой камень. При этом Митька дрожал, как осиновый лист и явно был не в восторге от своего заявления.

И тут случилось главная метаморфоза сегодняшнего дня. Прелестное лицо моей новой знакомой за долю секунды изменилось до неузнаваемости. Кожа вытянулась, щеки обвисли, глаза выцвели, вместо волос мне предстали грязные водоросли. А ее милый ротик внезапно ощерился мелкими рыбьими зубами. Правда, зашипела русалка не на меня, на Митьку.