До берега я добрался, не обращая внимания на скользкие камни, с уже вытащенным ножом. Правда, русалка и не пыталась меня преследовать. Все то же милое создание покинуло камень и махнуло мне рукой.

— До встречи, рубежник. Я тебя запомнила.

И русалка с невообразимой быстротой вернулась к своим подружкам. А те, спустя непродолжительное время, разразились хохотом. И речь шла явно обо мне.

— Да, такой силы мейкапа я еще не видел, — тихо произнес я. — Говорили мне, что женщины хотят казаться намного лучше, чем есть на самом деле. Но чтобы так…

— Не переживайте, дяденька, в первый раз с русалками всегда так, — утешал меня Черноух, которого колотила крупная дрожь.

— Я думал, что я рубежник. И у меня вроде иммунитета.

Митька промолчал. Наверное, размышлял над ответом. Или не знал, что такое иммунитет.

— А ты чего так испугался? — спросил я его. — Ты же черт. И вроде не самый слабый.

— У них же гон, дяденька, — объяснил мне он. — Они сейчас в своей силе. И не смотрите, что у нее три рубца. С нами могла совладать в своей-то стихии. Вон ведь, на рубежника внимание обратила. В другую пору диковина, а во время гона чего не увидишь.

Вот все меньше мне нравится мир нечисти. Нет, вы хоть какие-то буклеты выдавайте. Мол, осторожно, русалочий гон, надевайте черные очки и не смотрите в сторону воды. Хотя, может на Подворье такое и распространено. Это я отщепенец.

Но опять же, Митька вписался за меня. А бес и голоса не подал. Хотя я уверен, он чувствует и понимает (может даже видит) все, что происходит снаружи.

— Ладно, пойдем обратно. Чего-то я на сегодня нахавался природы и нечисти. Нам еще Зверя прикуривать.

— Да не переживайте дяденька, во второй раз уже на них другими глазами будете смотреть, — успокоил меня Черноух. — Без этого…

— Волнения в чреслах, — подал наконец голос бес, захихикав. — Тебе вроде как прививку сейчас сделали.

— Помолчал бы, — осадил я Григория. — Если бы не Митька, искал бы сейчас нового хозяина.

— Чему быть, того не миновать, — философски заключил бес. Правда, тут же благоразумно заткнулся.

И вообще на этом нечисть словно успокоилась. Поняли, что на сегодня достаточно приключений. И лучше меня больше не бесить.

За помощью я, переодевшись в сухое, отправился к Васильичу. Как-то в последнее время мы с ним скорефанились, не ощущалась и разница в возрасте. Даже когда я приехал вчера с Митькой, то первым делом зашел к старику, чтобы не волновался. У Федора Васильевича позади дома, на небольшом пустыре, стояла старенькая трехдверная нива, на которой он иногда ездил за продуктами.

Правда, ждать его пришлось долго. Пенсионер появился минут через двадцать, в мокрой майке, коротких шортах и каких-то древних кроссовках.

— А я тут пробежать задумал, — сказал он. — Как-то захотелось себя встряхнуть. Думал даже купнуться, да решил, что надо, чтобы организм привык. Холодная вода еще.

Такое ощущение, что это у меня злыдень живет. Тридцати нет, а никакого желания ни бегать, ни прыгать. Хотя может и правда Григорий силы забирает? Да вряд ли, я и до него больше всего любил спортивное перетягивание одеяла, а не марафоны.

— И не надо купаться, Федор Васильич. Это я вам как энергопрактик говорю. По крайней мере, до конца июня.

Вот забавно, старик он умный, опыт имеет колоссальный, а вот что касается всякой мистики — ну чисто ребенок. Вот и теперь моей вялой аргументации Васильичу хватило.

— А это кто с тобой? — указал он на черта.

В запаре я забыл, что рядом стоял Митька. Причем, тот чувствовал себя совершенно спокойно и даже прятаться не собирался.