Для начала я использовал Слово не для того, для чего оно было задумано. Стал складировать туда все продукты, которые необходимо было передать изнаночникам. Делал это не столько ради практической цели — все влезло бы и в машину — сколько из-за любопытства. Оказалось, что я теперь могу выступать в роли небольшого прицепа в этом мире.

Все поместилось практически без особых проблем, ведунский хист справился. Из неприятных ощущений разве что низ живота стало тянуть, словно там находился свежий шрам, который заживал и не давал двигаться во всю прыть. Вся боль заключалась в том, что заклинание работало лишь в этом мире. На Изнанке придется тащить все на своем горбу. Или можно будет кое-что сообразить?

До сауны я доехал быстро, к концу дня движение было посвободнее. И не без удовольствия поздоровался с Былобыславом, как того требовал обычай. Разве что крики мужиков из соседнего номера сауны немного испортило впечатление. Нет, вроде нормальные люди, а визжат так, словно их режут. Я поморщился, а чур махнул рукой.

— Издержки прохода в людном месте. Здесь чужане защищены. У них хист слабый, но есть, а они все чувствуют. Потому и ведут себя свободнее обычного.

— Это как защищены?

— От магии любой враждебной. Чуры свои проходы стерегут. К тому же, подле нас никто озоровать не будет. Себе дороже выйдет. Это уже стоит наружу высунуться и все… Там плохое место. Печатей наблюдения много. Да таких, которые ты даже не видишь.

— А зачем?

— Интересный ты человек, Матвей. Это на Изнанке рубежник вольная птица. В одном месте вошел, в другом вышел. Тут у вас у каждого свои княжества, республики, кое-где и вовсе, прости Матерь-заступница, демократические государства. Представь, что будет, если со стороны Изнанки сюда армия рубежников проникнет.

Я представил. Да, выходило кисло.

— Война. Нарушение целостности границ государства и все такое.

— Война, — согласился Былобыслав. — Потому возле каждого прохода печать висит, которая гостей незванных считывает. Это я слышал, рубежники у чужан подсмотрели. Вроде как есть у них такая штуковина специальная, которая не дышит, не шевелится, а за всем смотрит. Будто бы пугало с глазом.

Хотя бы понятно, почему кощей не напал на меня прямо там, после перемещения. Даже несмотря на все обманные артефакты, боялся, что его могут вычислить.

А еще стало как-то не по себе. Получается, что при желании любое соседнее рубежное государство может вторгнуться в Выборг, со всеми вытекающими. Понятно, что армию будут составлять исключительно ведуны и кощеи, ивашкам Скольжение по Изнанке неподвластно, но так даже хуже. Отборный ударный кулак, способный расплющить оборону.

Интересно, а как скоро поднимется в ружье воеводская рать? И как вообще это выглядит. Нет, не хотелось бы, конечно, глядеть, но было любопытно.

— Да не переживай ты, — заявил чур. — Времена больших сражений прошли. Слишком мало рубежников осталось после Большой войны.

Ага, рубежников мало. А вот кроны имелись. Я посмотрел на чура, и у меня возник вполне резонный вопрос.

— Былобыслав, а кроны часто переходят отсюда в Изнанку и наоборот?

Почему-то мой мои слова чуру очень не понравились. Он нахмурился, отчего на его огромно лбу собралось с десяток морщин, а после помотал головой.

— Не пускаем мы кронов. Если рубежник пятнадцатый рубец получает, то спрашиваем сразу, в каком мире жить хочет. Там и остается. Уж слишком много бед от них повидали, чтобы смотреть, как по мирам шастают. Правда, то так редко, что почти исключение.

Вот теперь объяснилось и причина, по которой я был нужен Стыню. Он невыездной. И то ли сам выбрал, где ему находится, то ли сбежал после глобальной заварушки в Прави.

— У тебя что, много кронов знакомых?

— Да не больше двух.