– Все в порядке, – сказал я. – Война еще не началась. – Я забрался внутрь и достал винтовку Флита. – Давай посмотрим, сможем ли мы остудить их пыл.

Она с отвращением посмотрела на винтовку.

– О Боже! Неужели ты должен их убивать! Разве тебе уже не достаточно?

Я посмотрел на нее с недоумением, а затем понял, в чем дело. Она думала, что я завладел этой винтовкой, убив Флита; ей, по‑видимому, казалось, что нельзя отнять у человека такое оружие, предварительно не убив его. Я сказал:

– Элин, те люди на другом берегу пытались меня убить. Тот факт, что они в этом не преуспели, не меняет их намерений. Ну, а я не собираюсь никого убивать – я сказал, что попробую остудить их пыл. – Я приподнял винтовку. – И я также не убивал того человека, у которого ее забрал.

Я прошел назад по дороге, но свернул с нее в сторону до того, как достиг реки. Посмотрев по сторонам, я нашел подходящее укрытие, устроившись за которым стал следить за безуспешными попытками Кенникена и его команды добраться до платформы. Тридцатикратный оптический прицел давал слишком сильное увеличение для расстояния в сто ярдов, но его мощность можно было изменить, и я уменьшил кратность до шести. Камень передо мной предлагал удобную опору, и, прижав приклад к плечу, я заглянул в окуляр.

Я не собирался никого убивать. Не потому, что я этого не хотел, но тела, от которых нельзя избавиться, становятся помехой, и в конце концов представители соответствующих властей начинают задавать вам неприятные вопросы. С другой стороны, раненый русский будет выведен из игры, так же как и мертвый. Его друзья тайком перевезут его на траулер, который несомненно находится где‑то поблизости, возможно, даже в гавани Рейкьявика. Русские имеют больше не занимающихся рыбной ловлей траулеров, чем любая другая нация на земле.

Нет, я не собирался никого убивать, но скоро кто‑то будет молить Бога, прося послать ему смерть.

Кенникен куда‑то удалился, а трое остальных людей были вовлечены в оживленную дискуссию по поводу того, как разрешить их маленькую проблему. Я прервал их спор, сделав пять прицельных выстрелов за тридцать секунд. Первая пуля попала человеку, стоящему возле джипа, в коленную чашечку, и внезапно вокруг него не осталось ни души. Он лежал на земле, извиваясь и стеная, и теперь до конца жизни одна нога у него будет короче, чем другая, – если его доставят в госпиталь быстро. Если нет, то ему повезет, если у него вообще останется нога.

Я перевел прицел и снова нажал на курок, на этот раз выстрелив по внутренней поверхности передней покрышки джипа. Винтовка оказалась одной из лучших, когда‑либо побывавших в моих руках, и на ста ярдах траектория выстрела была настолько пологой, что я смог послать пулю точно в то место, куда хотел. Покрышка была не просто пробита; от мощного удара с близкого расстояния большой пули калибра 0.375 миллиметра она разлетелась на куски, так же как и другая передняя покрышка, после того как я выстрелил снова.

Кто‑то начал палить из пистолета. Не обращая на это внимания, я дослал в ствол следующий патрон, после чего установил перекрестье прицела на радиаторе машины и снова нажал на курок. От удара джип закачался на рессорах. Эта винтовка была предназначена для охоты на крупного зверя, и пуля, способная расколоть на части лобовую кость дикого быка, не сулит блоку двигателя ничего хорошего. Я послал следующую пулю в то же самое место, надеясь тем самым надолго вывести джип из строя, после чего, пригнув голову, покинул свою позицию.

Вернувшись к "лендроверу", я сказал Элин:

– Прекрасная винтовка.

Она взволнованно посмотрела на меня.

– Мне кажется, я слышала, как кто‑то кричит.

– Я никого не убивал, – произнес я совершенно искренне. – Но теперь они на этом джипе далеко не уедут. Давай продолжим наш путь.