— Нет. Её отбуксировали в участок, где обследовали салон. Мы установили, что она стояла там с субботнего вечера, стало быть, последним человеком.., нет, предпоследним, потому что последним был Завейчик.., так вот, последним пассажиром, который в этой машине ехал, была эта самая Моника Гонсовская. Её вызвали пока для разговора, результатов не знаю.

— Ещё Метя. Его — на убой?

— Извини, что?!..

— Я тебя культурно спрашиваю, на убой вы Метю предназначили или нет. Если он не скажет, что знает, мерзавцы эти его прикончат, а вы все медлите. Неужели он вам так не понравился, что вы его хотите раз и навсегда стереть из списка живых?

— Наоборот. Метю сторожат, как брильянт короны. Он пользуется своей больной головой и сидит дома, ты об этом сама знаешь, а люди вокруг ждут, чтобы к нему кто-нибудь пришёл.

— Я тебя предупреждаю, что завтра он уже наверняка выйдет из дома.

— Дай ему Бог здоровьица. Эскорт у него будет что у королевы. А на беседу мы уже с ним уговорились, на понедельник. Это мы специально сделали, после субботы и воскресенья что-нибудь, глядишь, и проявится…

— А вы им об этом сказали?

— Конечно! Они меня для этого из Лонцка вытащили, но я и так бы приехала, потому что тётка бьётся в истерике. Что такое этот Завейчик мог натворить, как вы думаете?

— Мне кажется, убежать. Единственное логичное предположение…

— Слушай, что тут творится? — изумлённо спросил Юрек, садясь в своё кресло. — Какое-то помешательство на пятый номер во втором заезде. Я до него пальцем не дотрагивался, а тут вижу, что ставят на пятёрку по десять, по двадцать раз. Что бы это значило?

Я забыла Монику, одеяло и Завейчика, потому что появилась более важная тема. Я тоже пятого номера не касалась и сразу решила, что не буду, ещё не заглянув в программку.

— Коллективное сумасшествие, — категорически осудила я. — Кацперский на Ватмане, глупость длиной отсюда до Америки, а то и дальше. Правда, на арабах Кацперский ездить умеет…

— Ничего не понимаю, до сих пор Ватман был четвёртым, а то и пятым. Откуда они его взяли?

— Сумасшествие, ты же сам сказал. Без этого была бы одна Пальма в фаворитах.

— Ты что, никто на неё не ставит. А у меня она есть. По родословной она самая лучшая…

— Но едет Сарновский, люди привыкли, что Сарновский на фаворитах не приходит…

— Так ведь он не фаворит!

— Ну и что? Должен в таком раскладе оказаться фаворитом. Пальма у меня тоже есть, хотя не знаю, хорошо ли это. А, черт с ними, пусть этот Кацперский без меня выигрывает.

С Пальмой на устах влетел пан Здись и из чистой галантности разделил роскошные розы между представительницами дамского пола в ложе. Я помчалась к пани Ядзе за стаканом воды и поставила цветы на круглое окошечко возле Моники, потому что на парапете перед нами они заслонили бы поворот. Вальдемар требовал от пана Собеслава принятия мужского твёрдого решения.

— Так как же, в конце концов, с этой Пальмой? Последний момент, сейчас ведь закроют все кассы!

— Дороговато это для меня получается, пан Валь-дек, может, «верхом» на неё поставить…

— ., конь с облегчённым весом. В тридцать восьмом году Санлайт в Аскоте выиграл точно так же, платили семнадцать к одному…

— О Господи! — сказала Мария, швыряя на кресло сумку. — Уже завёлся?..

— Продолжает, — ответила я. — Он пришёл пораньше и сразу завёлся.

— ., на Триумфальной Дуге турф был просто как по заказу для Пейзаны, потому она пришла даже гандикапированная , — продолжал некто, на кого я смотрела бы с умилением, если бы он не болтал столько.