– Я с тигром!

– Нет ничего лучше белого костяного фарфора, – отрезала Ирина, – лисят, котят и прочую чепуху покупает тот, у кого детство в заднице играет.

– И это прекрасно, – сказал Алексей Николаевич, – грустно, если у человека в попе играют злость и желание делать замечания тому, кто на него не похож.

– Мы глупо выглядим с таким сервизом, – не сдалась Ира. – И почему я должна подчиняться чужому дурному вкусу? Я хочу белую чашку! Только белую! Из этой пить не стану!

Елена Матвеевна пошла на кухню.

– Замолчи, – велел сквозь зубы Гена.

– Это почему? – рассердилась Ирина.

Похоже, она твердо решила поскандалить и двигалась к своей цели семимильными шагами.

– Голос сорвешь, – объяснил супруг, – петь не сможешь.

– Я думала, что Ирочка работает под эту… – заморгала Вера, – ну… э… э… простите, может, я что-то не так сказала.

Певица оперлась ладонями о стол.

– Под фанеру? Я?

– Сейчас все так делают, – прошептала Оля, – у любого как у Карузо получается.

Хозяйка вернулась и поставила у тарелки скандальной невестки простую чашку.

– Извини, Ирочка. Тебе следовало раньше сказать, что ты отрицательно относишься к картинкам. Сегодня воспользуйся этой кружкой. Завтра купи сама то, что пожелаешь. Я не хотела причинить тебе неудобства.

– У всех надо поменять, – рявкнула Ирина, – прямо сейчас! Меня тошнит от медведей, лис, котов… Блевать тянет.

– Фуу, – скривилась Вера.

– Мы хотели вкусно поужинать, – протянула Оля, – но при упоминании о тошноте, аппетит пропадает.

– Я должна говорить только то, что тебе нравится? – взвизгнула Ира.

Глава восемнадцатая

Алексей Николаевич посмотрел на певицу.

– Если хочешь, чтобы уважали твои желания, уважай чужие. Принесли чашку, пользуйся ею. Лично мне нравится кружка с котами. По какой причине я должен от нее отказаться? Тебя тошнит при виде чашки? А мне она нравится. Моя чашка – это моя чашка. А когда человека мутит, он должен идти в туалет!

Ирина насупилась.

– Выгоняете меня из-за стола?

– Нет, – возразил хозяин дома, – даю совет, как нужно вести себя в ситуации, когда вот-вот начнется обратная перистальтика.

– Не блевать же в салат, – протянула Оля.

– Это неприлично, – согласилась с ней Вера.

– Ирочка, не волнуйся, – зашептала Люба, – если у тебя какая-то неприятность, то мне очень жаль. Мамочка, можно мне тоже взять простую чашечку? Не хочу Ирину еще больше расстраивать.

– Конечно, солнышко, – улыбнулась Елена и опять направилась на кухню.

Ирина схватила мужа за плечо.

– Перестань жрать! Надо мной в доме издеваются.

– Кто конкретно? Назови имена, – меланхолично осведомился Гена.

– Твои мать, отец, Любка и две побирушки, Верка и Олька, – взвизгнула Ирина, – твою жену постоянно травят, как таракана.

Вторая невестка прижала кулачки к груди.

– Ирочка! Ты ошибаешься. Я хочу мира и спокойствия в семье.