– Зачем тогда вы решили ему другой корм давать? – спросил Димон, когда мы с Ириной Леонидовной и Бровкиной вошли в столовую. – Ел он то, к чему привык, и хорошо.

– Людмилочка Юрьевна посмотрела его анализ крови, – ответила мать Ивана, – и велела Альберта Кузьмича пару месяцев подержать на лечебном питании.

– Ходякова прекрасный доктор, – поддакнула Надежда, – мы всегда выполняем ее указания.

– Не станет кот содержимое банок даже нюхать, – высказался Никита.

– Это почему? – удивилась Ирина Леонидовна.

– Все полезное на вкус отвратительно, – объяснил Никита, – а лечебное вдвойне мерзкое.

– Один раз гастроэнтеролог прописал мне особый йогурт для желудка, – поежилась моя свекровь.

– Помню, – засмеялась я, – Иван притащил его на весь курс. Десять пачек. А ты глотнула из одной и отказалась пить дальше.

– Такая пакость! – воскликнула Ирина Леонидовна, – гаже ничего в жизни не пробовала.

– Вот поэтому я никогда не приобретаю ничего нового в большом количестве, – менторски заявил Никита, – сначала надо понять, съедят его или выкинуть придется.

– У нас ничего не пропадает, – возразила Рина, – я начала Ване в чашку мой лечебный йогурт наливать. Ему он очень понравился, весь запас уничтожил. А у меня желудок перестал болеть.

– Иван Никифорович угощался йогуртом, а ты выздоровела? – удивился Димон.

– Когда смотришь, как кто-то употребляет полезную гадость, прописанную тебе доктором, то мигом избавляешься от недуга, – объяснила Рина.

– Выглядят консервы аппетитно, – сказала Надежда Михайловна, – и пахнут приятно.

– Да ну? – рассмеялся Никита.

– Это корм премиум-класса, – объяснила Бровкина, – дорогой. Но Альберт Кузьмич нам дороже. А он после всех своих приключений до сих пор нервный. Во сне лапами сучит, зубами скрипит. Людмила Юрьевна объяснила, что эти консервы в деликатесном соусе успокаивающие, мясо в них отборное. Котик, иди сюда, иди, дорогой, иди, мальчик.

Альберт Кузьмич походкой царя проследовал на кухню.

– Сейчас все хором примемся уговаривать их высочество откушать новый корм, – вздохнула Надежда Михайловна.

– Пахнет он приятно.

– Что странно, – засмеялся Коробков, – обычно от консервов для животных противно пованивает. Мне конкретно не хочется их нюхать.

– Консервы для животных – это консервы для животных, – заявил Никита, – они не должны нравиться людям.

– А эти просто как телятина из духовки, – сказала я, – и к ней подали вино.

Раздался дружный смех, потом Рина заметила:

– Танюша, сегодня твой уникальный нюх дал сбой, алкоголя в банке точно нет.

Я втянула в себя воздух.

– Если вспомнить про цену, то его там целая бочка.

– Только-только уговорили котика есть новый сухой корм, – запричитала Бровкина, – и опять смена! Альберт Кузьмич сейчас убежит!

Кот приблизился к миске, наклонил голову и замер.

– Видите? – трагическим шепотом спросила Надежда. – Говорила ведь Людмилочке Юрьевне: не надо.

Альберт Кузьмич поднял шерсть дыбом, издал звук, которого я до сих пор не слышала, нечто между утробным воем и ликующим рыком тигра при виде добычи, а потом налетел на миску и стал есть.