Альберт Кузьмич поднял шерсть дыбом, издал звук, которого я до сих пор не слышала, нечто между утробным воем и ликующим рыком тигра при виде добычи, а потом налетел на миску и стал есть. Нет, жрать! Нет, хватать куски корма, давиться им, одновременно «петь» и хлебать коричневую подливку.

– Мама родная! – ахнула Рина. – Никогда мальчика в таком состоянии не видела.

– Во дает! – восхитился Никита. – Аж самому захотелось попробовать корм.

– В чем проблема? – развеселился Димон. – Бери банку, и вперед.

Детектив посмотрел на Рину.

– Можно?

Моя свекровь протянула ему жестянку и вилку. Никита сдернул крышку, воткнул столовый прибор в кусок и отправил его в рот. В кухню вбежали Мози и Роки. Кабачки, не обращая никакого внимания на нас, ринулись к миске и оттеснили Альберта Кузьмича.

– Безобразники! – рассердилась Надя. – Отобрали ужин у котика! Кыш отсюда, обжоры.

Рина вынула из шкафа пустые миски и открыла две банки.

– Им тоже пора подкрепиться. Пусть уж полакомятся. Эй, мальчики, идите сюда! Надя, положи коту еще несколько ложек, а то его братья объели. Всем приятного аппетита!

Некоторое время в комнате стояла тишина, которая нарушалась лишь громким чавканьем бульдожек и утробным урчанием кота. К этой симфонии присоединилось баритональное причмокивание Никиты.

Молчание прервал Димон:

– Мне кажется, что все в восторге, или я ошибаюсь? Никитос?

– М-м-м, – промычал коллега, – жаль, раньше не знал, какие у котов вкусные консервы. Теперь буду их вместо пельменей брать.

Рина и Надежда переглянулись, Бровкина схватила банку, открыла ее, вынула небольшой кусочек, положила в рот и начала жевать, бормоча:

– М-м-м! Похоже на бефстроганов, только соус не белый!

– Винный, – со знанием дела заявил Коробков, который тоже стал угощаться из очередной банки.

– Весьма странно, что зверская еда мне нравится, но она мне нравится, – призналась домработница, – подливка просто великолепна.

– Согласен, – кивнул Никита, – жаль, маленькая порция. Надежда Михайловна, вы хотите доесть банку?

– Никогда не ем тару, – ответила Бровкина, – содержимое попробовала. После шестнадцати часов я не ем. Нахожусь на интервальном голодании.

– Тогда мы с Димой то, что вы открыли, разделим, – обрадовался детектив.

Мужчины мигом расправились с кормом.

– И кабачки все слопали, – отметила Рина, – в коридор побрели.

– Еле тащатся, – икнул наш детектив, – лапы у них подкашиваются!

Димон зевнул.

– Наелись, потяжелели… Что-то меня в сон клонит.

– Ложись в гостиной на диван, – засуетилась Ирина Леонидовна.

– Хорошее предложение, – согласился Коробков и вышел из комнаты.

– Кабачки притихли, – насторожилась Бровкина, – определенно сейчас безобразничают где-то. Ну, погодите!

Надежда Михайловна выбежала в коридор. Я тоже решила перекусить, и тут донесся голос Рины:

– Танюша, скорей сюда.

Я ринулась в зону кухни. Ирина Леонидовна сидела на полу, держа кота.

– Он умер, – прошептала свекровь.

Я плюхнулась рядом, услышала тоненький храп и выдохнула.