– У меня дома, – объяснила я и сунула ему мобильный. – Тут сообщение от Клоуна!

– Спать хочу, – зевнул Коробков, – глянь, что там.

Я открыла эсэмэс: «Сегодня. Двадцать два. Улица Киселева, двенадцать. От вас один человек».

Димон сел.

– Просто глаза слипаются. Я позвонил Ромунову, чей телефон Иосиф дал, услышал, что «номер не обслуживается». Может, Гаранин правда с Ромуновым давно не общался. А может, отказать Аде не мог, верный контакт дать не хотел, вот и нашел выход, сообщил номер, которым не пользуются. Но Иосиф назвал кличку – Клоун. И получилось.

– Как ты его нашел? – изумилась я.

Приятель натянул плед повыше.

– Воспользовался старыми связями, порасспрашивал разных человечков. Один под большим секретом сообщил, что Клоуна звать Анатолий Германович Бежин.

Димон потер лоб.

– Хотел тебе все после ужина рассказать и заснул. Езжай на встречу. Ну, никогда со мной такого не было, задрых мигом. Бежин согласился разговаривать только вечером. Позвонишь в дверь, он спросит пароль, ответишь: бегемот под майонезом.

Я вздрогнула.

– И кто придумал кодовое выражение?

Димон постучал себя кулаком в грудь.

– Он тут.

– Как тебе только подобная чушь в голову пришла! – воскликнула я.

– Ехал в лифте, вошли две девицы, – пустился в объяснения Коробков, – одна говорила на ходу: «Бегемот под майонезом сегодня выглядит…» Увидела меня и замолчала. Глупее ничего не слышал! Бегемот под майонезом! Когда Клоун заговорил о пароле, из меня эта ерунда и вылетела. Согласись, до такого словосочетания никто не додумается. Нет в нем ни малейшей логики и смысла. Для кодовой фразы самое то.

– Угу, ты совершенно прав, – пробормотала я и направилась в прихожую, испытывая желание подлить Регине в кофе побольше слабительного.

Ехать предстояло на другой конец города, в район, который не так давно стали считать Москвой, а до этого он имел статус областного центра. К дому Клоуна я подъехала, когда часы показывали десять вечера. Участок окружал плотный забор, на калитке висел домофон. Я нажала на кнопку.

– Кто? – спросил хриплый бас.

– Бегемот под майонезом, – ответила я.

Дверь без щелчка открылась. Узкая тропинка, вымощенная плиткой, вела к скромному домику, обшитому сайдингом. Он стоял в глубине участка. Я поднялась на крыльцо, послышалось шипение, дверь открылась.

– Входи, бегемот, – без тени улыбки велел экстравагантный дед.

На старичке были ярко-оранжевые джинсы, зеленая рубашка и фиолетовая жилетка. Седые кудрявые волосы облаком окружали голову. Стало понятно, почему пенсионера величают Клоуном, наверное, он и в прежние годы любил нестандартно одеваться. Ему и сейчас для выхода на арену не хватало только круглого красного носа.

Клоун наклонился, достал из шкафа упаковку белых одноразовых тапочек и протянул мне. Я взяла обувь, сняла кроссовки, влезла в тапки, выпрямилась и впервые в упор посмотрела на дедулю. На его лице не было и намека на улыбку, а глаза… Видели вы когда-нибудь кота, который решил поймать мышь? Перед тем как броситься на добычу, он прижимается к полу, вертит попой, прищуривается, а в глазах котика зажигается смесь радости, удовольствия, предвкушения победы, охотничьей злости и твердой уверенности: «я непобедим». Непростые такие глаза были у старика, прямо как у того кота.