Кроме того, факт овладения одной из граней преображения несказанно возвышал адепта над простыми Куколками и Личинками. Наверняка, в последние годы существования секты в ней сложилось серьезное структурное неравенство, сродни тому, что имело место в человеческом сообществе. Община превратилась в некое микрогосударство, где Адепты управляли простыми совершенствующимися. И эти перспективы завораживали достигших частичного успеха.

Не даром же Грым говорил, что ни один из Арахнид никогда и не пытался проникнуть в глубь Урочища. В этом была какая-то горькая ирония. Йарра понимала, что они слышали Зов Холма так же, как и она, а может быть, намного сильнее. Долина людей объявила им войну на истребление. И все же они оставались в своих тайных логовах, строя совершенно мертворожденное сообщество из Куколок, Личинок и продвинутых Адептов Золотой Последовательности.

Ритуалы становились все сложнее и бессмысленнее, превращаясь в самоцель, а то и в средство держать в повиновении недостаточно развитых сектантов. Второстепенные практики, наподобие окуривания грибным порошком и тому подобные выходились на первый план. А сама цель — оставив путь деградации человека, динамично развиваться вместе с нарождающейся силой, забылась.

В какой-то степени, стрелы и топоры Распознающих были закономерны. Секта могла двигаться лишь в одну сторону, оставив пути людей, или погибнуть в жестокой конфронтации с ними.

Эти мысли настроили Йарру на лирический лад. Она с грустью подумала о своих родителях, которых никогда не видела, и мысленно поблагодарила того, кто понял гибельность пути секты, и создал Серебряную Последовательность. Она не требовала таких издевательств над собой, как обычные практики, не давала и конечного результата — уподобление конкретному виду насекомого. Но позволяла почувствовать напрямую ту силу, которая управляла изменениями в мире. С точки зрения адепта Двух Великих Этапов, какой-нибудь Куколки или Личинки, она была бессмысленной. Не помогала обрести прыгучесть паука-волка, или круговое зрение стрекозы, не вела к одной из фигур Золотого ряда.

Но она была узкой тропкой из тупика, куда зашла секта. Тропкой к новому Этапу, ведущему к прямому общению с силой, пониманию ее природы. И с этой точки зрения, даже Золотая Последовательность была ничем иным, как остановкой в развитии, ложной целью.

Настроив свое тело на все Золотые фигуры, Йарра теперь могла быть тремя десятками хищников. По желанию она эманировала поисковый щуп муравьиного льва, могла направленно ударить движущуюся добычу, как паук-волк, или лишить воли к сопротивлению, как смертоносец. Теперь она лучше чувствовала и понимала насекомых, стерегущих Замок. Вечерами отшельница предвкушала свои прогулки по Урочищу, которые возобновятся весной. Теперь девушка могла не только чувствовать конкретную опасность, исходящую от гигантских членистоногих и иных хищников.

Овладевшая Золотой Последовательностью юная Арахнида могла понять их вселенную изнутри, как равноправная ее часть. Но не это теперь стало для нее главным.

Она поняла, что сила, сокрытая в Холме, весьма по-разному преломлялась в каждом виде насекомых. Что-то из общего спектра эманаций силы терялось, когда узкая полоса, воспринимаемая органами чувств конкретного членистоногого, сгущалась и становилась видовой и индивидуальной ментальной силой. Йарра могла теперь настраиваться на большинство из диапазонов, имевшихся в Урочище. Но ее интересовала сила в чистом виде, порождавшая это разнообразие.

Еще не зная, как выйти на прямой контакт, не опосредованный конкретной насекомой сущностью, отшельница поняла, отчего природа отторгает человека. Собственно, не только ему одному не находилось места в новом мире. Перед напором силы уходили с исторической арены и млекопитающие, и птицы, и множество иных тварей, больших и малых. Общего у них было немного, но все же, оно было. Единый способ восприятия мира, полоса взаимодействий, которую не затрагивала та сила, что жила в Холме.