«Что ж, спать так спать. Он прав, мой Джеймс, как и почти всегда в нашей с ним жизни. Но люблю я его не за это, а совсем за другое…»

Наоми положила голову ему на грудь.

Спать…

Глава 15

В том, что Джеймс Маккензи совершенно свободно говорит по-английски, Тара убедилась на следующий день. А еще заметила, что у него чудесная обезоруживающая улыбка и приятные мягкие манеры.

Постучав, он вошел к ним в дом с кофейником в руках и угостил ароматным горячим кофе.

– Твоя жена узнала наконец, кто я такой? – спросил он брата.

– Да, я открыл ей нашу маленькую тайну.

Джеймс весело подмигнул Таре:

– Надеюсь, вы простите меня за участие в этом представлении, миссис Маккензи? Но нам пришлось это сделать, иначе Оцеола забрал бы вас с собой.

– Меня? Почему? Куда?

– В свой лагерь. Он полагал, что там вы найдете более надежную защиту. Положение у нас с каждым днем становится хуже, и он опасается, как бы кто-то не счел своим долгом расправиться с белой женщиной, непостижимым образом проникшей к индейцам.

– О Боже! – воскликнула Тара.

– Однако мы убедили его, что последим за вами до появления Джаррета. Оцеола согласился, потребовав, чтобы с пленницей обошлись сурово.

– Вам следовало сразу сказать мне, кто вы такой! – упрекнула его Тара.

Джеймс снова подмигнул ей:

– Оцеола, мой вождь и главный начальник, запретил мне говорить с вами.

– Но почему, все-таки…

– Хватит! – прервал их разговор Джаррет, выручая брата. – Таре не понять всей тонкости здешних отношений.

– Он прав, – подхватил Джеймс. – Я пришел, чтобы позвать вас в дом к моей матери. Она с нетерпением ждет минуты, когда познакомится с женой своего любимого Джаррета.

– Но имей в виду, – предупредил жену Джаррет, – Мэри – обыкновенная индианка.

Тара вспыхнула от возмущения.

– Мне все равно, кто она, но вы поступили со мной плохо! И я точно так же разозлилась бы, если бы это сделали люди с любым цветом кожи!

Джеймс рассмеялся:

– Вы утешили меня, Тара. Я ухожу с легким сердцем и надеждой на прощение и жду вас в доме у Мэри. Джаррет знает дорогу.

Тара взглянула на Джаррета.

– Значит, Мэри…

– Моя мачеха.

– О!

– И прошу тебя, как бы ты ни злилась на нас с Джеймсом, с ней обойдись доброжелательно и любезно.

– Она тебя воспитала?

– Отчасти.

– Тогда у меня лишь одна претензия к этой женщине – она не научила тебя хорошим манерам.

Тара вдруг поняла, что ей нечего надеть. От платья нетерпеливый Джаррет оставил две половинки.

– Как по-твоему, – весело спросила она, – удобно пойти к Мэри в таком необычном одеянии?

Он удивился, увидев то, что Тара держала в руках, и твердо ответил:

– Нет, это не совсем удобно.

Джаррет окинул взглядом комнату, и Тара поняла: сейчас он предложит ей платье покойной жены.

– В доме есть иголка и нитки? – поспешно спросила она. – Я быстро зашью.

– Сумеешь? – В его голосе слышалось явное облегчение.

– Увидишь.

Вскоре, к безмерному удивлению Джаррета, платье было восстановлено. Он ласково поцеловал ее.

– Ты понимаешь, что находишься в дебрях Флориды, в центре индейского поселения, в доме у своих родственников? И идешь в гости тоже к родственникам? Тебя не поражает все это?

– Уже нет.