Повинуясь внезапному порыву, она встала и, подойдя к Мэри, опустилась возле нее на колени. Та нежно обняла ее, и Таре показалось, что она в объятиях матери. Ей не хотелось, чтобы они размыкались.

Сев на место, она попросила Наоми:

– Пожалуйста, скажите Мэри… скажите, что уже многие, многие годы я не чувствовала себя так… словно вернулась наконец домой… К себе домой… Откуда я давно…

Слезы прервали ее сбивчивую речь.

Тара провела большую часть дня со своими новыми друзьями, вернее, родственниками. Две девочки, ее темнокожие племянницы, дочери Наоми, как выяснилось, почти бегло болтали по-английски: Джеймс Маккензи, считая, что жить им придется в тесном общении с белыми, учил их этому языку.

Девочки быстро освоились со своей новой тетей и непринужденно беседовали с ней. Старшая, Сара, даже объяснила Таре, что это заблуждение, будто у индейцев мужчины главнее женщин. Ничего подобного.

– Когда я выйду замуж, – заявила девочка, – мой муж придет жить в мою семью. Вот…

Тара взглянула на Наоми, и та кивнула.

– У семинолов, – сказала она, – обычно так и бывает. Даже имена в нашем клане даются по материнской линии. Но война многое изменила.

– А что, если мужчина берет вторую жену? – спросила Тара.

Она слышала, что это не возбраняется у индейцев.

– Вторая жена приходит в семью, – последовал ответ. – Чаще всего это младшая сестра или родственница первой жены. Возможно, вдова… Это во многом облегчает жизнь…

Заметив, что Тара устала, Наоми отвела ее в дом Джаррета. Она опустилась на теплые шкуры и, закрыв глаза, размышляла о том, что произошло с ней за последние сутки.

Обида на Джаррета осталась, но Тара призналась себе, что любит его, глубоко и сильно, и признает своим настоящим мужем.

Это открытие и озадачило, и обрадовало ее.

Она задремала, а проснувшись, увидела, что в очаге уже горит огонь, а неподалеку сидит Джаррет, вытянув ноги, и внимательно смотрит на нее.

– Что случилось? – встревожилась Тара.

Он улыбнулся:

– Просто наблюдаю, как ты спишь. Очень устала?

– Вчера у меня был не слишком обычный день.

Джаррет поднялся и протянул ей руку.

– Собирайся! Хочу показать тебе кое-что поблизости.

– Что же?

– Увидишь.

Тара последовала за ним.

– Не забывай, – усмехнулся Джаррет, – я твой телохранитель и переводчик в этой стране дикарей.

– Мне следует опасаться вас куда больше, чем их, мистер Маккензи.

– Наконец-то! Вот это я и хотел тебе внушить.

На этот раз, когда они шли через селение, Тара внимательно ко всему приглядывалась. Она начала понимать, что живут здесь общиной; охотничьими трофеями одаривают всех и многие часы проводят вместе, на главной площади селения, возле костра. Сейчас там жарили тушу теленка. Поблизости женщины и девушки выделывали шкуры, толкли в ступах корни кунти и занимались другими хозяйственными делами.

При этом все весело переговаривались и даже смеялись, что особенно удивило Тару, знающую, какая судьба ждет этих людей в недалеком будущем.

Здесь же были и дети самого разного возраста. Те, что постарше, тоже не сидели без дела.

Джаррет и Тара вышли за пределы селения и углубились по тропе в лес.