— Обещаю, что не сделаю ничего, что тебе было бы неприятно, — нарушил Рейф повисшее между ними молчание.

— Ты из тех, кто всегда добивается желаемого, — заметила Дженни.

— Не стану отрицать. Но как бы я ни хотел тебя, куда больше я хочу, чтобы моя дочь выросла в обстановке стабильности и спокойствия.

Трудно высказаться яснее, про себя решила Дженни. А боль в груди — от голода, не иначе. Сегодня ей не удалось ни позавтракать, ни пообедать.

— Так каков будет твой ответ? — спросил Рейф.

— Мой ответ — «да».

Как будущие партнеры — а что это еще, если не партнерство, — они скрепили договор рукопожатием. Дженни этот жест показался вполне естественным. Но ей не показалось ни естественным, ни разумным то опасное тепло, которое разлилось у нее по телу от прикосновения его пальцев. В ней жила надежда, что их долгий деловой разговор полностью уничтожит ее страстный отклик на его прикосновения. К несчастью, ничего подобного не произошло.

Вырвав ладонь, она отрывисто спросила:

— И когда же мы поженимся?

— Чем скорее, тем лучше.

— Согласна.

— Скажем, через десять дней? Неделя уйдет на анализы крови и получение разрешения, не говоря уже о некоторых организационных моментах.

— Что за организационные моменты? — Дженни не доводилось устраивать свадьбы, тем более — свою собственную.

— Ну, найти свидетелей, подготовить небольшой свадебный обед и все такое. Мы же не хотим демонстрировать явную спешку? Возникнут подозрения. Свадьба должна выглядеть настоящей, иначе наш план не сработает. Если Алфея — это моя теща, — если только она пронюхает про сделку, то все равно заварит свой процесс.

— Если она что и вынюхает, так только аромат свадебных роз, — отозвалась Дженни, заочно испытывая к этой женщине отвращение. — Ты пригласишь ее на церемонию?

— Нет. Извещу как о свершившемся факте. Не дам ей даже малейшей возможности устроить здесь сцену.

— Похоже, она просто фурии, — пробормотала Дженни.

Рейф согласно кивнул:

— Трудно поверить, что она воспитала такую чудную дочь, как Сюзан.

Вот оно, опять, подумала Дженни. Тоскливый взгляд, который появляется в его глазах при всяком воспоминании о жене. Дженни захотелось стереть этот взгляд.

— Итак, — с наигранной бравадой спросила она, — когда же мы сообщим всем новость?

— Лучше времени не выберешь. Сейчас же идем ко мне и скажем Синди и моему отцу.

— Сейчас? Прямо сейчас?

— А что такое, есть возражения?

— Нет, но ведь вчера я только познакомилась с твоим отцом. Надеюсь, ему не покажется странным на следующий день услышать о нашей помолвке?

— Не более странно, чем услышать о нашей свадьбе через десять дней, — возразил Рейф. — Поверь мне, отец придет в восторг. Ты ему понравилась. Да он и сам склонен к неожиданным поступкам. Он ни капельки не удивится.

— А Синди?

— Она тоже будет в восторге. Она еще вчера хотела, чтобы ты переехала к нам. Сказала мне об этом в ванной.

— Просто потому, что я для нее в диковинку, я — новая соседка, которая делает плюшевых мишек. А как только я стану членом вашей семьи, ее мнение может измениться к худшему.

— Почему?

Дженни молча пожала плечами.

— Твой отец здорово потрудился над твоей самооценкой, а? — В проницательности Рейфу нельзя было отказать.