— Отца я едва помню, — отозвалась Дженни.

— Очень может быть, но держу пари, «по причиненную им боль ты еще как помнишь.

Дженни снова пожала плечами и резко отвернулась. Несколько прядок, взметнувшись, наполовину скрыли ее лицо.

— Я привыкла справляться в одиночку, — с трудом выдавши она.

— Все это прекрасно и здорово, но больше тебе не требуется справляться в одиночку, — мягко прошептал он и так же, как вчера, заправил ей выбившиеся пряди за ухо.

— Я не ищу для себя замену отцу, — заявила ему Дженни.

— А я смею тебя заверить, что испытываю к тебе отнюдь не отцовские чувства, — возразил он, снова сверкнув своей дьявольской улыбкой. — Так что идем, объявим новость и насладимся восторженной музыкой. — Он протянул ей руку.

Дженни на миг застыла. Итак, час пробил. Готова ли она пройти через все испытания, связанные с этим планом? Как сказала бы Мириам, нужно быть бестией, чтобы все это выдержать.

В прошлом Дженни дерзостью не отличалась. Наоборот, дед частенько обвинял ее в излишней мягкотелости, в излишней чувствительности. Он постоянно предупреждал, что в этой жизни невозможно добиться успеха без значительной доли напористости и целеустремленности. Дженни взглянула на Рейфа. Да уж, жизнь в течение пяти лет с человеком такого склада потребует от нее немало напористости и целеустремленности. Работа не из легких, но кто-то должен ее сделать. Обратного пути нет, решила Дженни и с улыбкой приняла предложенную Рейфом руку.

Дождавшись, когда стихнет всеобщий хохот после последнего восторженного тоста Клубня за будущих молодоженов, Хьюго громко фыркнул в знак негодования. Проследив, как Клубень одним духом осушил бокал шампанского, Хьюго произнес:

— У тебя душа крестьянина.

— Ты мне уже говорил. — Клубень с такой силой хлопнул Хьюго по спине, что худосочный шеф-повар едва не переломился пополам. — Все те годы, что я тебя знаю, как минимум раз в день. Придумал бы что поновее, Хьюи. А то уже смахиваешь на заезженную пластинку.

Хьюго разразился ядовитой французской тирадой.

Клубень покатился со смеху.

— Забыл, что ли, Хьюи? Я ж родился на севере, на границе с франко-канадским Квебеком, так что меня не удивить гнусным французским. Но ты не тушуйся, для парня родом из Южного Бронкса звучит не так уж и плохо. И ударения почти все на месте.

— Злобная клевета. Я никогда не бывал в Южном Бронксе!

— А до меня доходили такие слухи, — издевался Клубень.

Разъяренный, Хьюго рывком развернулся и, задев высоким колпаком одну из своих драгоценных медных кастрюль, смахнул ее с крючка над плитой прямо на пол.

— Ну вот, посмотри, что я из-за тебя натворил! — простонал Хьюго, после чего схватил пустую кастрюлю и крепко прижал к своей вздымавшейся груди. — В этой кухне развернуться негде! Артисту нужно пространство!

— Так, слушайте, вы двое, мы собрались праздновать, а не любоваться склокой поваров, — предупредил Рейф.

Хьюго поправил сбившийся набок колпак с надменностью короля, поправляющего корону.

— В этой кухне только один шеф-повар, — провозгласил он.

— Именно, — согласился Клубень. — И ты смотришь прямо на него, — добавил Клубень, стукнув себя кулаком в грудь.

— Из-за этой парочки Дженни пожалеет о своем решении войти в нашу семью, — насмешливо заметил Чак.

— Ты ведь не передумаешь, Дженни, нет? — удрученно обратилась к ней Синди.

— Нет, не передумаю, — заверила девчушку Дженни и для вящей убедительности крепко сжала ее в объятиях.