«Я женщина, которая умеет кричать так громко, что вы не сможете пройти мимо»...

В комнату вошла Хоуп.

— Там что-нибудь осталось? — поинтересовалась она, показывая на елку и имея в виду конфеты.

— Нет, — быстро ответила Натали, как раз в этот момент что-то засовывая в рот. — Это была последняя.

— Жаль. — Хоуп вышла.

— Ну вот, — заметила Натали. — Теперь я толстая и в депрессии.

В комнате появился Пух. Он подошел к елке и тоже начал искать, чем бы подкрепиться. Елка приобрела качества холодильника. Каким-то чудом Пух нашел в тылу елочного скелета шоколадного Санта-Клауса, ловко развернул его и сунул в рот.

— Что здесь происходит? — поинтересовался он.

— Ничего особенного, — ответила Натали, глядя прямо на экран телевизора.

Жюли там отпустила очередную шутку, и кто-то из пассажиров с готовностью засмеялся.

— Скучные вы ребята, — заметил Пух и удалился.

Вернулась Хоуп, на сей раз очень сердитая.

— Знаете, — заявила она, — поскольку вы вдвоем проводите так много времени в этой комнате, я считаю, что вам следует заняться елкой.

Мы, как по команде, повернулись и внимательно посмотрели на нее.

— Да, именно так, — подтвердила она.

Первой обрела дар речи Натали:

— Ты что, хочешь, чтобы мы ее убрали?

— Ага. Уже май, так что можешь особенно не удивляться.

Натали поднялась и взялась за основание елки. Одно быстрое и резкое движение — и елка упала. Без единого слова Натали потащила ее по комнате, потом по коридору и по лестнице вниз, прямиком в комнату Хоуп.

— Не смей! — заорала Хоуп.

Однако было уже поздно.

— Ну вот, теперь это твоя проблема.

Натали вернулась к лестнице, а Хоуп тем временем кричала ей вслед:

— Раз ты так настроена, то, может быть, в этом году нам вообще не стоит устраивать Рождество? Может быть, просто его отменить?

Я отправился в гостиную, сел к роялю и начал наигрывать единственную песню, которую умел играть: тему из «Экзорциста».

В тот вечер елка перекочевала в столовую. Нашла там себе место под окном. Агнес тоже в столовой. В руках у нее веник и она, склонившись, подметает. Метет вокруг елки. Несколько часов подряд. Метет даже после того, как пробило полночь. Потом в комнате появляется заспанная Хоуп.

— Господи, Агнес, я пытаюсь спать. Неужели тебе вот так необходимо создавать весь этот шум?

— Должен же кто-то в этом доме за всем следить, — отвечает Агнес. — Я просто стараюсь, чтобы все здесь не развалилось на части.

— Может быть, займешься поддержанием порядка утром? А то мне завтра надо рано попасть к папе в офис.

— Отправляйся к себе и спи. Я работаю очень тихо.

— Да одно твое бормотание чего стоит! Прекрати хотя бы его!

— Я не бормочу.

— Нет, бормочешь. Я прекрасно тебя слышу через стену. Ты бормочешь и поешь эти чертовы «Джингл беллз».

Сейчас ведь даже и не Рождество!

Хоуп разворачивается и уходит к себе в комнату. Агнес продолжает подметать.

— Я вовсе ничего не бормотала, — произносит она вслух. — Ну и дети! Совсем ненормальные.

На следующее утро я смотрю на лежащую на полу елку, и она напоминает мне остов индейки. Почему-то елки и птичьи кости с трудом находят дорогу за пределы этого дома.

Ко Дню благодарения здесь готовятся очень деловито и сосредоточенно, а вот убираться потом никто не хочет.

Интересно, что перед праздником Натали способна не спать двое суток подряд, может в одиночку вычистить и вымыть весь дом, готова собственноручно приготовить праздничный пир на двадцать человек.