Южная и западная стены были выполнены целиком из стекла, пол выложен мозаикой из маленьких белых и черных плиток, везде росли в кадках и горшках диковинные кустарники и деревца. Вдоль северной стены — это была стена в полном смысле слова, по другую ее сторону находилась гостиная — так вот, вдоль этой стены стоял плетеный диван-качалка с подушками зеленого и белого цветов. С каждой стороны от дивана находились выполненные из того же материала низкие кресла, и все это в окружении плетеных и стеклянных столиков.

Джейн подошла к качалке и упала в нее, чувствуя, как та прогнулась под тяжестью ее тела. Она начала раскачиваться, недоумевая, как могла забыть этот земной рай.

— Мои личные джунгли, — громко сказала она, увидев одобрительную улыбку Майкла.

— К тебе все вернется, — заверил он, рухнув в кресло справа от нее и вытянув перед собой длинные ноги. — Просто наберись терпения и не форсируй события.

— Доктор Мелофф не говорил тебе, сколько может продлиться мое заболевание?

Она подозревала, что добрый доктор мог сообщить ее мужу то, что утаил от нее.

— Он сказал, что большинство случаев истерической амнезии, если это то, с чем мы имеем дело в данном случае, проходят в течение часов или дней без лечения.

— Или в течение недель и месяцев.

— Маловероятно, чтобы болезнь продолжалась так долго. Но правда и то, что так тоже может быть. У болезни нет расписания, она развивается по своим, не вполне известным нам законам и проходит тогда, когда сочтет нужным.

— Но какая причина вызвала это заболевание у меня? — Ее взгляд бешено прыгал с растения на растение, она пыталась избавиться от видения окровавленного платья и долларов, которое вновь замаячило перед ее внутренним взором. — Все же не понимаю, как это могло произойти. Я кажусь женщиной, у которой есть все: прекрасный дом, любящий муж, чудесная дочь. Почему вдруг я все это забыла? Что такое из ряда вон выходящее могло случиться, чтобы я страстно захотела все это забыть и считать несуществующим?

Майкл закрыл глаза. Пальцами правой руки он массировал свой искривленный нос. Открыв глаза, он посмотрел на нее испытующим взглядом, словно оценивая ее силу и способность вынести правду, которую ему предстояло ей сказать.

— Что? — спросила она. — О чем ты думаешь? Что ты не договариваешь?

В мгновение ока он оказался рядом с ней. От его тяжести диван сильно качнулся.

— Я думаю, что у нас был трудный, тяжелый, просто головоломный день, и я устал. Думаю, что нам надо оставить все как есть до тех пор, пока мы оба не выспимся, и не восстановим силы крепким ночным сном. Утром у нас будет много времени, чтобы поговорить.

— Значит, нам есть о чем говорить, — настаивала она на своем.

Он ободряюще потрепал ее по руке.

— Нет, — отрезал он. — Не о чем.

Раздался звонок в дверь.

— Кто бы это мог быть? — спросила Джейн.

Майкл вскочил с софы.

— Кажется, я знаю, кто это.

Джейн неохотно последовала за ним из солярия через кухню в холл. Она отступила назад, прячась в тени лестницы, наблюдая, как он подходит к двери. Он открыл дверь и сделал шаг назад.

— Ну как она? — спросила вошедшая женщина.

— Растеряна, — ответил Майкл, приглашая женщину пройти в гостиную. — Она вообще ничего о себе не помнит.

— Боже мой! Как, вообще ничего?!

Он отрицательно покачал головой.

— Она лежит?

— Она — это я, — обратилась Джейн к Кэрол Бишоп.