— Я не хочу домой. — Алмазная твердость в голосе Джейн удивила их обеих. Паула даже вздрогнула, словно ожидая удара. «Неужели я всегда так себя веду? — подумала Джейн. — Постоянно срываюсь и подвергаю себя опасности? Тогда удивительно, что я до сих пор жива. Удивительно, что мой муж до сих пор не сдал меня в психинтернат. Я, кажется, вполне созрела для этого. Почему в моей памяти сохранились только следы всяких недоразумений?

Если только эти недоразумения, прорывающиеся в мои сны, не пытаются мне что-то сказать. Если только что-то очень важное, застрявшее в моем подсознании, не хочет таким образом дать о себе знать. Может, эти воспоминания не что иное, как холодные закуски, предшествующие основному блюду — финальному акту трагедии или последовательности недоразумений, приведшей к десяти тысячам долларов, окровавленному платью и пустой голове. Неужели я и правда такая сумасшедшая, как подсказывает мне мое подсознание? Почему меня преследуют именно эти воспоминания, а не какие-нибудь другие?»

— Я хочу видеть Майкла.

— Вы увидите доктора Уиттекера за обедом.

— Нет, сейчас.

Все это время Паула пыталась подвести Джейн к открытой двери автомобиля.

— Доктор Уиттекер — очень занятой человек. Вы же не хотите помешать ему принимать больных?

— Именно это я и хочу сделать.

— Думаю, что это неразумно.

— Отвезите меня к моему мужу, — скомандовала Джейн. — Сейчас.

Она села в машину и захлопнула дверцу.

— Вас не урезонить, — заметила Паула. Она села за руль и начала возиться с зажиганием.

Джейн была безжалостна.

— Я вожу машину намного лучше вас.

— Боюсь, он сейчас не сможет вас принять. О, Джейн! Это вы? Боже мой, я вас не узнала.

Сестра в приемной внимательно рассматривала Джейн сквозь стекла некрасивых старомодных очков. Но даже очки не смогли скрыть тревогу, появившуюся в ее обычно маловыразительных глазах. «Неужели я так ужасно выгляжу?» — подумала Джейн, пытаясь увидеть свое отражение в стекле, покрывавшем репродукцию, которая висела на стене позади стола медсестры. Кажется, это Ренуар. На картине были изображены две маленькие девочки, обнявшись, они сидели за пианино.

— Рози, — обратилась Джейн к сестре (она прочитала ее имя на визитке, приколотой к кармашку халата), — мне действительно необходимо увидеть мужа.

— Вы не могли бы подождать несколько минут? Доктор Уиттекер сейчас осматривает ребенка. Он ждет вас? — По выражению лица медсестры было ясно, что ответ известен ей заранее.

— Я же говорила вам, Джейн, — прозвучал рядом знакомый голос. «Господи, эта вездесущая Паула все еще здесь. Интересно, у нее бывают перерывы на обед?»

— Нет, он меня не ждет, но он сразу впустит меня в кабинет, как только узнает, что я здесь и очень хочу его видеть.

Медицинская сестра, которую, судя по визитке, полностью звали Рози Фицгиббонс, негромко постучала в кабинет доктора Уиттекера и заглянула внутрь. Она сделала это так ловко, что снаружи никто не смог бы увидеть, что происходит в кабинете.

— Нам не надо было приходить. Доктор Уиттекер очень огорчится.

— Вы бы лучше пошли прогуляться, — еле сдерживаясь, прорычала Джейн. Она вдруг заметила, что туман, который окутывал ее голову все прошедшие дни, несколько рассеялся.

Сильный кашель привлек ее внимание к рядам стульев, стоящих напротив стола медсестры. На одном из них расположилась женщина с совершенно несчастным лицом. На коленях у нее сидела бледненькая и худенькая девочка.