– Не можешь ли ты дать мне тот плед? – попросила Ровена.

Волосы падали ей на глаза, руки были красными от крови. Жюсси тоже была в крови, и Мадлон заметила, как побелели ее губы, чего никогда раньше не видела. Она подошла ближе, желая тоже помочь чем-нибудь, но не знала чем.

– Ровена, – прошептал раненый на своей импровизированной постели.

Мадлон взглянула на него. Они не заметили, как он открыл глаза и теперь его пальцы слабо сжимали юбку Ровены.

– Что, Джейми? – мягко спросила Ровена.

– Донесения... – прохрипел он. – Они должны покинуть Париж. Сегодня вечером.

– Боже мой! – воскликнула Мадлон, узнав этот голос. – Это герр Вольмар, папин помощник!

– Вам нельзя говорить, – сказала Ровена: осторожно высвобождаясь из его рук. – Жюсси, дай мне коньяк, он пришел в сознание.

Жюстина зашла с другой стороны кресла.

– Мадлон, подай мне полотенце, – попросила Ровена. – О Господи, Жюсси, откуда это пятно? У него рана где-то еще. Ах вот, на руке. Боже милостивый!

– Вена, – прошептал Джейми по-английски. – Донесения должны быть переданы лорду Каслри.

Жюстина изменилась в лице.

– Что он говорит? Чего он хочет?

Ровена наклонилась к уху Джейми и сказала:

– В настоящее время вы никуда не можете пойти. Я позабочусь о бумагах, Джейми, обещаю. Теперь лежите спокойно.

Его губы дрогнули. Он с трудом произнес вслух:

– Слишком поздно посылать их. Надо... в посольство за помощью. Нет, не в посольство! – возбужденный Джейми пытался сесть. Воздух хрипел в его легких. – В кармане бумага... имя и адрес... курьера. Обещайте, что встретитесь с ним.

– Конечно.

Обессиленный, он откинулся назад и закрыл глаза. Его лицо приобрело серый гипсовый вид, и Ровена обменялась быстрыми взглядами с Жюсси.

– Иди, – сказала та. – Я останусь с ним. Ровена подняла сброшенный с Джейми сюртук, достала бумаги и быстро вышла. Жюстина осталась с раненым.

– Не беспокойся ни о чем, – прошептала она ему, переходя на английский. – Я позабочусь о тебе.

Джейми попытался открыть глаза, но для него это оказалось слишком трудным.

– Жюсси? – спросил он, задыхаясь.

– Я здесь, – она взяла его руку, слезы текли у нее по щекам. – Я здесь... моя любовь.

Между тем Ровена отыскала Джерарда и показала ему листок бумаги, который она достала из кармана Джейми. Прочитав то, что там было написано, он насупился.

– Это адрес где-то западнее Клиши, мадемуазель, но вам туда идти нельзя. Это небезопасное место, особенно ночью.

Ровена бросилась мимо него, вытирая руки о влажное полотенце, которое дала ей Полина.

– Я хорошо знаю Клиши, – отрывисто бросила она. – Берите пистолет моего дяди и едемте со мной!

– Но мадемуазель! – возразил Джерард. – Вы не должны брать на себя ответственность за этого человека! А если он шпион, и что если он попросил вас встретиться с шайкой бонапартистов или мародеров?

Ровена вздернула подбородок.

– Вы идете со мной или нет, месье Тавернье? Подняв руки в жесте поражения, Джерард молча взял пистолет и последовал за Ровеной. Улицы были совершенно пусты, и поспешно разбуженный кучер пустил лошадей быстрым аллюром. Никто из них не проронил ни слова, пока карета мчалась мимо громады Триумфальной арки и повернула направо в Порт-Мэйо.