Глава 17

– Итак, вы видите, джентльмены, – говорил герцог Веллингтон, – что совсем непозволительно обвинять лорда Каслри и что русский царь сам стремится не допустить установления равновесия в Европе.

Лорд Каррутерс, заместитель министра, сделал последний глоток вина. Лакей в ливрее быстро подошел к нему и наполнил бокал снова.

– Талейран рекомендует суверенным правителям вернуться к старому разделу границ, хотя несколько донесений, которые нам удалось перехватить на пути в Париж, ясно говорят, что ему нравится план раздела Польши. Как бы там ни было, это показывает, что его взгляды более реалистичны, чем взгляды лорда Каслри.

Герцог медленно кивнул.

– Возможно, вы правы. Каслри считает, что бесполезно надеяться убедить царя какими-либо доводами.

Среди гостей поднялся большой шум. Многие считали, что молодой царь Александр I – слишком занятый собой, жадный, высокомерный и всецело военный человек – не способен на уступки в интересах мира. Поддерживаемый огромной и могучей Россией-матушкой, он не собирался идти на переговоры.

В этот момент в комнату вошел курьер в расшитом золотом мундире и тихо сказал что-то послу. Брови Веллингтона нахмурились, и он встал с нехарактерной для него поспешностью. За столом наступила тишина.

– Джентльмены, боюсь, что я получил очень плохие новости. Только что произошла вооруженная стычка в парижском кафе.

Послышались возгласы изумленных гостей, сэр Эдвард прошептал что-то военному атташе майору Йорку, оба выглядели мрачными.

– Думаю, что сейчас это может иметь более серьезные последствия. В стычке пострадали гражданские лица. Умерли одна француженка и две англичанки и еще двое тяжело ранены, – Веллингтон повернулся к курьеру. – У вас есть донесение, мистер Алджернон?

– Да, ваша светлость.

Извинившись, посол снова сел и начать просматривать газетные заголовки. Все остальные наблюдали за ним, не говоря ни слова.

– Боже милостивый, список убитых и раненых, – воскликнул герцог, дойдя до последней страницы. – Я никогда не думал, что не увижу их.

Томас Верст мертв, и Чарльз Абраме, и миссис Амелия Кук. Парень под именем Флетчер, который когда-то служил в нашем третьем испанском дивизионе, ранен в горло. Надежды, что он останется в живых, нет. Остальных я не знаю. Надеюсь, расследование... – внезапно он оборвал фразу, дойдя глазами до последней строчки.

– Джентльмены, – сказал он, снова вставая, – надеюсь, вы извините меня, если я пожелаю вам спокойной ночи. У меня еще много дел, но, пожалуйста, не придавайте этому значения. Развлекайтесь сами. Месье Рекамье потратил несколько часов, чтобы приготовить десерт, и очень расстроится, если вы его не съедите.

Широко шагая, он направился к двери, за ним семенил его личный секретарь. Вдруг он остановился.

– Майор Йорк, на одно слово, пожалуйста.

– Конечно, сэр.

Тарквин поднялся и последовал за послом в зеленую гостиную, пожалуй, наиболее приятную комнату во всем посольстве. Лакей закрыл за ним дверь, и они остались одни среди тиканья часов и блеска позолоты. Тарквин ждал. Посол подошел к окну и остановился, глядя на пустую улицу. Опустив тяжелые парчовые шторы, он со вздохом сказал:

– Боюсь, у меня плохие новости для вас, Квин. Тарквин ждал, его лицо не выражало никаких эмоций.

– На днях вы говорили мне, что ваш брат Джеймс, не любящий составлять донесения, уцелел в Лейпцигской битве и зачислен в прусскую кавалерию.

Тарквин наклонил голову.

– Это правда, сэр.

– Жаль, но я должен сообщить вам, что его имя появилось в списке раненых сегодняшней ночью.