– Она не должна была выходить сегодня вечером, – сказал он мрачно самому себе. – Это было бы слишком абсурдным, слишком большим совпадением. Карно давали вечер, вот и все, и гости задержались непривычно долго. Но почему карета была брошена у входа без присмотра и в беспорядке?

Страх сжал его сердце.

– Я сумасшедший, – думал Квин. – Я не должен идти туда. Нет причин считать, что она была там, когда это случилось! Я должен найти Джейми.

И все же он вошел.

Дверь была не заперта, и он открыл ее без стука. Из просторной, отделанной белым мрамором передней наверх вела лестница. Тарквин бросился по ней, перешагивая через ступени, и почти столкнулся с лакеем, спускавшимся с подносом на кухню.

– Мадемуазель де Бернар?.. – требовательно осведомился Тарквин.

– Последняя комната справа, месье. Прихрамывая по чудесному мавританскому ковру к двери в дальнем углу холла, Тарквин наткнулся на невысокого плотного господина, выглядевшего раздраженным и усталым.

– Что вы здесь делаете? Кто вы? – воскликнул он.

– Месье Карно?

– Какого дьявола вам нужно?

Наступило минутное замешательство. Но тут за спиной господина появилась Ровена де Бернар.

– Квин! – в ее голосе не было удивления, только неописуемое облегчение, и она кинулась к нему, взяв его за руку.

– Он здесь. Доктор только что ушел. Вы можете зайти.

Тарквин последовал за ней в комнату, приятный маленький кабинет с дамасскими коврами на стенах и несколькими прекрасными образцами провинциальной мебели. Но его глаза не замечали ни обстановки, ни Ровены, которая подвела его к большому дивану и что-то прошептала на ухо Жюсси, стоявшей на коленях около Джейми. Тарквин видел только молодого человека, лежащего на диванных подушках.

– Джейми, – его голос дрогнул, и он опустился на колени рядом со своим братом, сжимая его слабую руку и вглядываясь в его бледное и словно уменьшившееся лицо. Его брат был еще жив, по его хриплому дыханию было слышно, что у него значительно повреждены легкие.

Сзади послышался шепот и шорох шелковых платьев покидавших комнату дам. Осталась только Ровена. Тарквин ощущал ее присутствие, не поворачивая головы.

Он тряхнул головой, почувствовав, что не может произнести ни слова. И когда Ровена подошла, мягко прикоснувшись к нему, он обнял ее за талию и притянул к себе, спрятав лицо в ее юбке. Она крепко держала его, шепча нежные, успокаивающие слова, тихо гладя его волосы.

Когда в половине второго ночи Тарквин спустился на первый этаж, он застал там Анри Карно, беспокойно расхаживавшего вдоль окон. Они пожали друг другу руки, и дядя Анри направился к буфету, чтобы налить коньяку.

– Я отослал Мадлон и слуг спать, – устало сказал он, протягивая Тарквину стакан. – Полагаю, моя племянница и младшая дочь отказались сделать это?

Тарквин кивнул, угрюмо глядя на софу. Ровена и Жюсси настаивали на том, чтобы дежурить в кабинете.

– Рад наконец встретиться с вами, майор Йорк, – произнес он по-английски с сильным акцентом, садясь на канапе напротив молодого человека. – Только сожалею, что при столь трагических обстоятельствах. Я все время хотел лично выразить вам свою благодарность за то, что вы доставили моего сына домой в Шартро. Знаете, этот долг я никогда не смогу оплатить.

– Вы уже сделали это, взяв моего брата сюда, – ответил Тарквин. – Я опасался, что в Святой Магдалине ему не окажут такой быстрой помощи.

– О, моей заслуги в этом нет, – быстро произнес дядя Анри. – Благодарите мою племянницу.