– Я? И перестаньте смотреть так угрожающе. Я забочусь только о его интересах, так же, как и вы, – она сделала паузу. – Сеньон Аронки уехал благополучно?

Араб издал утвердительный звук.

– А донесения? Он сумел вовремя перехватить курьера?

– Да, сумел.

– Хорошо. Майор Йорк наверху. Пойдемте, я проведу вас к нему.

Ровена поднималась по ступенькам рядом с ним, ее голова едва достигала плеча этого огромного человека. Наблюдая за ними, дядя Анри почувствовал смутную тревогу. За поясом великана торчала длинная рукоятка ножа, а из кармана высовывался пистолет. Темные загадочные глаза взглянули вверх и встретились со взглядом дяди Анри. Бородач обнажил свои зубы в улыбке. Месье Карно вздрогнул и поспешно зашагал прочь, коротко кивнув в ответ.

Он схватил племянницу за руку, когда она вышла из гостиной.

– Вам дьявольски повезло, что этот араб не отрезал вам язык, мое дитя! Вы разговариваете с ним как с непослушным мальчиком! Вы что, лишились разума?

– О, дядя Анри, он не араб! Он патан, родом из Афганистана. Это ординарец майора Йорка.

– Тогда я нахожу этого вашего английского майора довольно странным, – энергично отпарировал дядя Анри. – Если бы я не был благодарен ему за то, что он сделал для Феликса, я выдворил бы его и его волосатого слугу из дому.

– Нет, вы не должны так думать, – сказала Ровена, сжимая его руку и прижимая ее к себе. – У вас слишком доброе сердце, и я думаю, вы заботитесь о его брате не потому, что обязаны Квину.

Дядя Анри почувствовал досаду. На время он совершенно забыл о тяжелораненом Джейми.

– Ну, Жюсси, как он? – поинтересовался он, когда они вошли в кабинет.

Он увидел, что лицо его дочери распухло, и его сердце охватил внезапный страх. Он внимательно взглянул на лежащего без сознания человека, но, к своему удивлению, не заметил никаких изменений в его состоянии. Почему же тогда Жюсси...

– О, папа! – прошептала Жюстина с убитым видом. – Я думаю, он умирает, – и она бросилась из комнаты, закрыв лицо руками и рыдая так, словно ее сердце было разбито.

– В таком случае, – прошептал ее отец, – похоже, я ничего не понимаю!

Между тем в голубой с позолотой гостиной Исмаил рассказывал Тарквину о своей встрече с Луисом Аронки, которому майор велел передать письмо.

– Он очень сожалел, что не сможет вас увидеть, – говорил Исмаил, – но его ждут в Вене через шесть дней. Дон Педро Лабрадор сильно нуждается в некоторых документах, которые есть у Луиса.

Дон Педро Гомес Лабрадор был испанским представителем на Венском конгрессе, а Луис Аронки как член тайного союза басков являлся одним из курьеров, ответственных за депеши между ним и королевским дворцом в Мадриде. Проезжая через Париж, он узнал, что Тарквин здесь, и послал ему записку с предложением встретиться.

– Жаль, что я не смог увидеться с ним тоже, – пробормотал Тарквин. – Было бы интересно узнать, как относятся баски к бонапартистской агитации.

– Думаю, они твердо стоят за то, чтобы существующий режим пал, – заметил Исмаил. – В этом вопросе чувства Аронки не изменились.

– Да, полагаю, что так оно и есть.

– А ваш брат? – мягко спросил Исмаил. – Как он?

Тарквин изменился в лице.

– Неважно, – сказал он, хромая к окну. – У него прострелены легкие. Доктор придет утром.

– В конце концов Аронки увидит, что депеши вашего брата отправлены в Вену. Девушка сделала все, чтобы они пошли по надежному каналу.