– Квин!

– А Джейми! Что, черт побери, я должен думать о моем брате? Он не только никогда не служил в прусской кавалерии, но и, как мне сказали, шпионил за британским посольством – это как раз в то время, когда я начал работать там. Вы знали все, не так ли? И когда он был еще жив-здоров, вы знали, но не могли довериться мне и все рассказать. Почему Ровена? Можете вы объяснить мне, почему?

Последнее слово было произнесено им с выражением такой ярости, что Ровена отпрянула назад.

– Саиб... – начал было ординарец.

– Тихо, Исмаил! – Квин резко отодвинулся от Ровены, рот его побелел, а глаза стали такими темными, что, казалось, вот-вот прожгут ее насквозь.

– Полагаю, что тем человеком, с которым вы встречались на площади Согласия в ту ночь, был Джейми? И в Тюильри, когда стреляли в Веллингтона? Возможно, мне должно было бы быть приятно, что вы не завели романа за моей спиной, как я сначала подумал. Но все, чего я хочу – это знать, почему вы думали, что должны держать присутствие Джейми в тайне от меня? Почему ни один из вас не счел возможным удостоить меня своим доверием? Может, если вы расскажете мне, он не умрет сейчас там, наверху. Может, я сумею предотвратить это!

Он резко отвернулся от Ровены, которая в отчаянии перевела взгляд на Исмаила.

– Саиб, – опять попытался вступить патан.

– Молчи, Исмаил! Я думал, что могу полагаться на тебя во всем, теперь я вижу, что ошибся. И вы, Ровена! – Тарквин в гневе обошел вокруг нее. – Не могу поверить, что вы в самом деле настолько глупы, чтобы отправиться в Клиши, и что ты, Исмаил, позволил ей встретиться с Луисом! Вы что, потеряли рассудок?

– Я... я только пыталась помочь.

– Вмешиваясь снова? – в голосе Квина больше не было злости, вдруг он стал спокойным и мрачным – финал оказался более холодным, без каких-либо проявлений ярости. – Я устал говорить об этом, Ровена. И считаю, что мы никогда не должны больше видеть друг друга после сегодняшней ночи.

Быстрыми шагами Квин решительно покинул комнату, оставив после себя оглушительную тишину.

Некоторое время никто не двигался. Затем деревянной походкой Ровена приблизилась к столу.

– Идите сюда, Исмаил, – неуверенно произнесла она. – Я знаю, вы голодны. Съешьте что-нибудь.

– Благодарю, мэм-саиб, – начал Исмаил, но его слова потонули в звуке разбитого фарфора. Оглянувшись, он увидел, что кофейник выскользнул из рук Ровены и разбился о край стола. Исмаил бросился помочь ей, но она схватилась за голову, и он молча наблюдал, как она собрала осколки и быстро вынесла их из комнаты.

Глава 18

Длинная аллея смоковниц, ведущая в Шартро, золотилась под лучами полуденного солнца. Ноябрь в здешних краях обычно был месяцем туманов и холодных утренников, но в этом году осень запаздывала. На склонах холмов уже сняли последний урожай с виноградников. Розы в саду еще цвели, хотя их лепестки на кончиках побурели, и каждый новый порыв ветра разносил их через дорожку.

Цветы лета – величавые лилии, стройные дельфиниумы, пышные английские маргаритки – теперь отцвели, уступив место крупным, тяжелым бронзовым и желтым астрам, которые горели вдоль дорожек и садовых скамеек. Длинные ряды их с обеих сторон украшали главные двери дома, и Тереза Прудон, останавливаясь на широких ступенях, срывала цветок и вставляла его в корсаж своего рабочего платья.