Между тем Ровена и Квин ехали сквозь холодную ночь в экипаже, украшенном лентами и цветами. Снятый Каином по соседству с жилищем Карно дом был погружен в темноту. Их встретил Исмаил: поклонившись с важным видом, он исчез без слов, понимая, что они устала от шумного приема и хотят остаться одни.

– Я должен извиниться за вид нашей спальни, – сказал Тарквин, поднимаясь рядом с Ровеной вверх по ступенькам, – но веришь ли, Исмаил и я с самого утра упаковывали вещи.

– Постель чистая, не так ли? Он испуганно взглянул на нее.

– Да, конечно.

– Тогда что еще нам нужно? Тарквин засмеялся и взял ее за руки.

– Наша жизнь с тобой обещает мне бесконечное наслаждение, любовь моя.

Ровена встала на цыпочки, чтобы коснуться его губ.

– Ты скоро обнаружишь, что это очень скучно, Квин, – нежно произнесла она. – Уверяю тебя, что не собираюсь слишком часто отпускать тебя из кровати.

Тарквин теснее прижался к ней.

– А что заставляет вас думать, что я захочу покинуть ее, миссис Йорк?

Она ощутила на губах тепло его дыхания, но вместо того чтобы поцеловать ее, как ожидала Ровена, он замер, глядя на нее сверху вниз и не говоря ни слова.

– Что с тобой? – спросила наконец Ровена. – У тебя есть какие-то задние мысли?

– Хотел бы я, чтобы они были, – восхищенно ответил он. – В конце концов я совершенно не боялся просить тебя выйти за меня замуж в такой спешке. Многие девушки мечтают о такой необычной свадьбе и...

– О, месье, – весело сказала Ровена, прикладывая палец к его губам, – конечно, вы должны теперь знать, что я не такая, как другие девушки.

– Да, конечно, – с серьезным видом подтвердил Тарквин, так как Ровена, говоря это, ближе прижалась к нему и теперь бесстыдно терлась о него как кошка. Страсть вспыхнула в ее фиолетовых глазах, и Тарквин почувствовал, как в нем пробуждается горячее ответное желание. Его хрупкая маленькая девочка. Как хорошо он научил ее искусству любви, возможно, даже слишком хорошо!

– Иди сюда, – сказал он, нежно покусывая своими губами ее губы, – покажи мне, миссис Йорк, как сильно ты меня любишь.

Спальня была освещена единственной, свечой, и свежее постельное белье было застлано с величайшей тщательностью. Белые фрезии стояли на туалетном столике, наполняя комнату свежим ароматом, и Тарквин невольно улыбнулся, взглянув вокруг и обнаружив следы усердной заботливости Исмаила. Сняв фрак, он подошел к столу и налил вина в бокалы. Вглядевшись в этикетку, он начал смеяться.

– Для человека, которому его религия запрещает употреблять алкоголь, Исмаил обладает изысканным вкусом.

Говоря это, он обернулся и увидел Ровену, белеющую рядом в своем свадебном платье. Она уже сняла пелерину и вуаль, и теперь ее волосы рассыпались по плечам огненной гривой, а грудь под расшитым корсажем быстро вздымалась и опускалась.

Ее губы раскрылись, они в упор смотрели друг на друга, и в эту минуту она показалась Тарквину более соблазнительной и более прекрасной, чем когда-либо:

Без слов он отставил стаканы в сторону и заключил ее в свои объятия.

– Подумать только, я почти убедил себя, что мне лучше не пытаться сделать тебя своей женой, – прошептал он, сжимая ее лицо в своих руках и вглядываясь в ее глаза.