– Что если я скажу, Квин, что не имею намерения ехать домой до тех пор, пока ты не будешь любить меня снова?

– Тогда я просто вынужден буду отправить тебя силой, – заключил он.

– Вы так уверены, что способны сделать это? – говоря это, Ровена нежно гладила его своими тонкими пальцами, легко, мучительно-приятно, так, что у него перехватило дыхание, и ее охватила легкая дрожь при взгляде на вновь разгорающийся огонь страсти в его глазах.

– Бесстыдная кокетка, – прошептал он. Они оба замерли от стука, раздавшегося в дверь.

– Что такое? – отозвался Тарквин, задерживая руки Ровены в своих.

– Майор Йорк? Его превосходительство спрашивает вас.

Тарквин взглянул на Ровену.

– Джарви, – прошептал он одними губами имя слуги посольства.

Ровена соскочила с его колен и схватила свое платье. Надев костюм, Тарквин медленно подошел к двери и открыл ее.

– Мы не знали, что с вами случилось, сэр, – сказал лакей, бросая подозрительный взгляд внутрь комнаты.

Его глаза удивленно расширились, и на лице выступила краска смущения при виде юной леди, сидевшей перед ним на софе со скромно опущенными на колени руками. Она смело улыбнулась ему, когда их взгляды встретились, и лакей натянуто поклонился в ответ.

– Сэр, – понизив голос, взволнованно обратился он к Тарквину, – не могу выразить, насколько сильно я сожалею об этом... э... об этом вторжении. Но его превосходительство...

– Все нормально, Джарви, – прервал его Тарквин, жалея его, так как знал, что этот старый слуга болезненно щепетилен. – Вы как раз будете первым, кто узнает, что я просил руки у мисс де Бернар и что она согласилась стать моей женой.

Джарви выражал свои наилучшие пожелания, в то время как Тарквин подошел к Ровене и взял ее под руку.

– Пойдемте, – мягко сказал он. – Сейчас я отвезу вас домой и переговорю с вашим дядей.

Глаза Ровены округлились.

– В такой поздний час?

– Надеюсь, он извинит меня. Так как я твердо решил жениться на вас перед завтрашним отъездом из Парижа, у нас слишком мало времени.

Первой проснулась тетя Софи, разбуженная появлением возбужденной дочери с важной новостью о помолвке Ровены. То обстоятельство, что было уже почти два часа ночи, не остановило ее от прихода в спальню матери. Все еще нетвердо стоящая на ногах под влиянием настойки опиума, тетя Софи сначала не поняла, о чем ей говорит Мадлон, и только после того, как вызванная наверх Ровена со спокойным видом подтвердила известие о своем намечавшемся замужестве, Софи была вынуждена упасть на подушки и потребовать нашатырный спирт.

– Извини, дорогая, – твердо произнесла она, восстановив утраченное хладнокровие, – я не могу разрешить тебе выйти замуж в кабинете Анри. Это совершенно невозможно – подумать только, что скажут люди!

– Но все поймут, почему они должны были пожениться в такой спешке, – запротестовала Мадлон. – Нет ничего неприличного в том, что Ровена хочет сопровождать Квина в Австрию, не так ли?

Тетя Софи глубоко вздохнула и отрицательно покачала головой.

– Об этом не может быть и речи. Не только твой жених занимает важный пост в британском посольстве, но и ты, Ровена, племянница шотландского графа. Ваша свадьба должна быть важным событием с соблюдением всех фамильных традиций. Я уверена, что твой дядя Грейэми согласится со мной: должна быть соответствующая официальная церемония, возможно, в церкви Святого Северина с последующим приемом в Лувре.