– А-а, – глупо вырвалось у Ровены, сразу возненавидевшей себя за этот глупый и ревнивый возглас. Она взглянула на него, нахмурившись, и когда ее вызывающий взгляд встретился со взглядом Тарквина, он засмеялся, запрокинув голову Без предупреждения он взял ее на руки.

– После этого вы скажете мне, что не ревнивы, моя красавица? – спросил он, смеясь в ее испуганные глаза. – Я и хотел это узнать и заранее все подстроил, чтобы ускорить примирение между нами. Вы не стали бы ревновать к другой, если бы не любили.

– Теперь мы помирились, Квин? – затаив дыхание, спросила Ровена.

Он медленно опустил ее так, что она вытянулась вдоль его тела, прижавшись к нему своей грудью.

– Мне было бы приятно так думать, – хрипло ответил он, – но только если вы простите меня за то, что я был таким бездушным в ту ночь, когда покинул Шартро. Я не имел права просить вас уехать со мной и я раскаиваюсь в этом даже сейчас. Она ощущала на своих губах его теплое дыхание.

– Скажите, что вы простили меня, Ровена.

– О, Квин, – голос Ровены задрожал. – Как я могла ударить вас той ночью! Вы не заслужили этого, и теперь...

Губы Тарквина коснулись ее мягко, настойчиво, прерывая поток ее слов.

– Это не причинило мне вреда, – заверил ее он.

– Но я видела, как вы хромаете!

– Ах, это! – из груди Тарквина вырвался смех. – Приберегите свое сострадание для чего-нибудь более достойного, мадемуазель. Вам будет приятно узнать, что я пострадал не от кого иного, как от Сиама, сбросившего меня в Булонском лесу на прошлой неделе. Я приземлился самым подлым образом прямо на крестец, понимаете, и с тех пор хромаю.

– Значит, я не... это не было...

– Идите сюда, – сказал Тарквин, прерывая ее, – и давайте больше не будем говорить об этом. В самом деле не стоит тратить время на эти разговоры, – он прижался теснее. – Я больше всего хочу, чтобы вы поцеловали меня, Ровена.

Ровена, вздохнув, обняла его за шею, и все ее существо, казалось, растворилось в нем. Его поцелуй был голодным, страстным, это был поцелуй мужчины, сжимавшего в своих объятиях женщину, которую он любил больше всего в жизни.

Тарквин наконец оторвался от нее, робкая улыбка тронула его губы.

– Поедемте со мной в Вену, – мягко потребовал он.

Ровена пристально посмотрела на него.

– Поедемте со мной, – повторил он.

– Мой... мой дядя никогда не разрешит мне, – произнесла она едва слышно.

– Возможно, он изменит свое решение, если вы станете моей женой?

– Вашей женой? – повторила она, не понимая.

– Да, моей женой. Выходите за меня замуж, Ровена, – настаивал Тарквин, и его голос был полон чего-то такого, что взволновало ее кровь. – Я был круглым дураком, сомневаясь, жениться на вас или нет. Я слишком поздно понял, что это никогда и не было вопросом выбора, потому что вы уже стали частью меня, хотел я того или нет.

Проникновенный свет, исходивший из глаз Квина, казалось, достиг души Ровены.

– Я в равной степени не могу ни жить без вас, ни перестать любить вас, – сказал он. – Я люблю вас, Ровена. И я хочу, чтобы вы были со мной до конца моей жизни.

Его слова показались ей нереальными, все перестало существовать для Ровены, кроме его любимого лица, улыбающегося ей, сжигающего ее своим жаром. Ока не представляла, что могла бы любить Квина больше, чем в ту минуту, и, возможно, он ощутил то же самое, потому что наклонил голову и поцеловал ее снова.