– Ровена, это ты?

Это была Жюсси, беспокойно звавшая ее с лестничной площадки.

– Что-то случилось?

В слепой панике Ровена попыталась освободиться из объятий Квина. Обнаружив, что это ей не удается, она ударила его ногой, и конец ее ботинка попал в место, куда Квин был ранен. Она услышала сдавленный стон боли и почувствовала, что свободна. Она повернулась и выбежала в темноту ночи, ослепленная градом хлынувших слез.

Глава 20

– Я все еще не могу выбрать рукава, – говорила Мадлон, рассматривая выкройки, разложенные перед ней на полу. – Сейчас явно отдают предпочтение готическому стилю и, конечно, с вышивкой. Теперь будут носить с разрезами или с буфами? И какой длины? Тереза Маликле считает, что этой весной в моде будут короткие рукава, но, если будет холодная погода, я...

– Мадлон! Мадлон, пожалуйста, – позвала ее мать.

Она лежала на канапе с влажным платком на глазах, в то время как ее новая горничная Берта беспомощно хлопотала над ней.

– Я не в силах рассматривать другие фасоны или обсуждать с тобой новые детали. Извини, дорогая, но моя голова болит так, что мне кажется, будто она сейчас разорвется.

– Мадам нужен покой, – согласилась Берта.

– Извини, мама, – с раскаянием в голосе произнесла Мадлон, собирая разбросанные листы с фасонами. – Я покажу тебе их утром.

– Прекрасно. Я хочу отправиться спать как можно скорее, а тебе лучше подготовиться к прогулке. На улице страшно холодно.

– Экипаж для молодых леди подан, – доложила Берта.

– Это Гросвенор-Винтоны! – воскликнула Мадлон, торопясь к длинному зеркалу, висевшему на стене. Критически оглядев себя, она не смогла найти никаких изъянов в струящемся белом бальном платье и в каскаде вьющихся каштановых волос, ниспадавших на плечи и спину. Перегнувшись через кресло, она поцеловала мать в щеку.

– Благодарю тебя за разрешение поехать на вечер, мама, хотя ты не чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы поехать с нами.

Тетя Софи слабо улыбнулась.

– Ерунда. Я знаю, насколько это важно для тебя, и, конечно, мне бы не хотелось, чтобы Ровена упустила возможность попрощаться с герцогом Веллингтоном. Я не могу поверить, что утром он уезжает в Вену.

Раздался громкий стук в парадную дверь, и Джерард открыл, бормоча слова приветствия.

– А теперь иди, – приказала тетя Софи. – Ты не должна заставлять их ждать. Очень любезно с их стороны предложить подвезти тебя.

Джон Гросвенор-Винтон стоял в холле, разговаривая с Ровеной, когда Мадлон спустилась к ним. Это был безупречного вида стареющий джентльмен, высокий, тяжеловесный, с волнистыми белыми волосами. Его жена и дочь Арабелла ждали в карете. Мадлон и Ровена, взяв свои шали, присоединились к ним.

Кучер щелкнул кнутом, и карета понесла их сквозь морозную ночь.

Окна британского посольства были ярко освещены, и ливрейный лакей, держа в руках канделябр со свечами, торопливо сходил по ступенькам, чтобы помочь им выйти. Ровена дрожала, плотно прижимая к горлу воротник своей пелерины. Февральская ночь была холодной, а ее атласное бальное платье – тонким. Она уже знала, что Квин будет присутствовать на сегодняшнем вечере. Она готовилась к встрече с ним с тех пор, как Карно получили на прошлой неделе приглашение герцога Веллингтона на прощальный бал. Она чувствовала себя спокойной, уверенной и очень взрослой, входя в этот блестящий особняк. На ее плечах была вечерняя шаль верескового цвета из шевиота – новогодний подарок от кузины Катрионы, которая прислала ее с восторженным известием о том, что она и Стейплтон Гилмур в мае поженились: множество шелковых цветов украшало тщательно уложенную прическу.