Глядя задумчиво на Ровену, Луис заговорил.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы сильно переживали за судьбу молодого человека. На фронте ему не будет причинено вреда.

Ровена вопросительно взглянула на Аронки.

– Симон? Но ведь он...

– Я говорю не о вашем брате, – многозначительно сказал Луис.

– Тогда о ком же?.. – Ровена умолкла, смущенно глядя на Луиса, ее щеки залил румянец.

– Нет, вы не можете думать, что я... что капитан Йорк... – и опять Ровена не закончила фразу, но в следующий момент краска смущения исчезла с ее лица, она смотрела на Луиса широко раскрытыми глазами, в которых застыл испуг.

– Нет, я не хочу этому верить! Он не мог отправиться в Ортез! Ему было поручено доставить донесение в Шатильон-сюр-Сэн! Он сам говорил об этом полковнику Пемберли-Мартину, я случайно услышала.

Луис пожал плечами.

– Не припомню, чтобы он когда-либо не подчинился приказу.

Ровена резко опустилась на стул. Нет, ей трудно в это поверить! Неужели Тарквин действительно отказался сопровождать полковника Пемберли-Мартина, которому срочно потребовалось выяснить ряд важных вопросов в штаб-квартире союзников? Наверное, он отправился в полк, где служил раньше. Ровена была очень сердита на капитана за то, что он оставил ее здесь, в Сан-Себастьяне, но ей казалось диким, что он мог ее бросить ради того, чтобы сражаться с противником.

«Но они не противники, по меньшей мере они мне не враги», – смущенно думала Ровена. Ведь она тоже француженка, и мысль о том, что Тарквин может быть убит одним из ее соотечественников, доставляла ей душевные муки. Холодный ужас охватил Ровену, когда она вдруг мысленно представила себе изрытое, вздыбленное поле битвы и на нем, среди множества убитых, распростертое на грязной земле бездыханное, растерзанное тело Тарквина. Воображаемая картина кровавой бойни под Ортезом заставила Ровену задрожать.

– Выпей-ка вот это, обязательно поможет.

Луис Аронки протянул ей кувшин с козьим молоком. Он терпеливо ждал, пока она пила, затем возвратился на свое рабочее место и закурил трубку. Прошло несколько минут, но никто из них не произнес ни слова. В комнате повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя, ударяющего в стекла, но этот звук был настолько привычным, что его попросту не замечали.

– Мне уже пора уходить, – сказала наконец Ровена, почувствовавшая себя несколько лучше. Поднявшись с сиденья и поправив юбку, она торопливо направилась к двери. Лицо ее в свете лампы выглядело бледным и совсем юным.

– Если что-нибудь узнаете, сообщите мне.

– Конечно.

Надев свою шапочку, она вышла под дождь, села в карету миссис Пемберли-Мартин, откинула голову на подушки, закрыла глаза и попыталась забыться.

Утро следующего дня выдалось холодным и промозглым, плотный туман окутал холмы. В маленьком побеленном домике с темно-зелеными ставнями, занимаемом Отиллией Пемберли-Мартин и ее окружением, царил хаос, так как произошло событие, предсказанное Луисом Аронки. В самое глухое ночное время в городок прибыл британский линейный полк и принес с собой ту беспокойную атмосферу, которая обычно сопровождает армию на марше. По узким извилистым улицам Сан-Себастьяна медлительные волы с трудом тащили пушки, а мулы – повозки, доверху наполненные продовольствием. За ними двигались подводы с боеприпасами, забрызганные грязью конные офицеры и горнисты, колонна за колонной. Среди них было очень много раненых.

– Да это же совсем еще мальчишки! – воскликнула миссис Синклер, собравшаяся пойти на пристань, чтобы получше все рассмотреть.