– Но почему в Байонну?

– А почему бы и нет? У меня уже был разговор с миссис Пемберли-Мартин: сегодня днем она отправляется в Труайе. Она любезно согласилась и вас довезти до этого пункта.

– Значит и вы, капитан Йорк, сможете поехать с нами/ – спросила миссис Синклер. – Но ведь у вас, несомненно, есть и другие дела.

– Не такие уж неотложные, чтобы помешать мне выполнить давнишний долг, – с насмешливой улыбкой заверил ее капитан. – А теперь прошу меня извинить, мне пора идти. В последние дни я почти не спал и, признаться, сидел на голодной диете. Итак, в два часа, леди.

Отвесив в их сторону легкий поклон, он вышел из комнаты.

Восемью часами позже, после суетливо-суматошных приготовлений к отъезду и лихорадочных прикидок, куда же поместить такое количество багажа, который, как не без ехидства заметил лейтенант Кларкин, составил бы честь целому полку британской регулярной армии, карета миссис Пемберли-Мартин тронулась наконец с места, оставив позади дававший им приют гарнизонный домик с его чисто побеленными стенами.

В сопровождающие им подполковник Мэнди любезно выделил конного гусара, „с которым Ровена разговаривала утром. Капитан Йорк ехал верхом на Сиаме, гнедом жеребце, служившем капитану верой и правдой на протяжении всех долгих лет его службы на Пиренейском полуострове. Небо было затянуто облаками, но дождь наконец перестал, и улицы выглядели на удивление чистыми, грязь, мусор и наносы смыло потоками воды. В воздухе была разлита бодрящая свежесть, заставлявшая лошадей двигаться быстрее. Порой налетал ветерок, вздымавший рябь на поверхности луж.

Они проезжали по узким улочкам мимо причудливых маленьких домиков, увитых виноградными лозами, мимо старинных церквей с подпорченными временем колокольнями: на их пути попадались скверы с густыми кронами деревьев и площади с нагромождениями высоких домов, отбиравших друг у друга солнечный свет. Улицы были безлюдны, редко встречался случайный прохожий, и на карету, изготовленную английским мастером, мало кто обращал внимание.

Ровена и миссис Синклер с интересом рассматривали окрестности из окна кареты, и вдруг перед их взором появился и так же внезапно исчез человек с проседью, показавшийся им знакомым: уж очень он был похож на хозяина дома в Сан-Себастьяне, где они провели первые две ночи.

Откинувшись на подушки, миссис Синклер закрыла глаза и подумала, что капитан Йорк не солгал о положении на границе и что, судя по всему, обстановка обещает быть спокойной.

Миссис Синклер нервно теребила висевший у нее на шее крошечный флакончик с нюхательной солью, который она предусмотрительно захватила в дорогу на тот случай, если почувствует себя плохо от нервных потрясений, могущих приключиться в пути. Жаль, что у нее нет с собой второго такого флакончика для Ровены или хотя бы пузырька с ароматическим уксусом. Хотя едва ли они ей понадобятся. Ровена не хрупкого сложения, да и характер у нее тоже не нежный. Такая не станет дрожать от страха и падать в обморок! Она очень разумная, здравомыслящая девушка, и в ее присутствии миссис Синклер чувствовала себя намного спокойней, чем в компании Отиллии Пемберли-Мартин, которая, несмотря на ее высокомерную и чопорную манеру держаться, сразу же пасовала при первых признаках исходящей откуда бы то ни было опасности.

Когда карета начала спускаться с крутого холма к порту, неожиданно проглянуло солнце, прорвавшее пелену облаков, и его лучи рассыпались по морскому побережью, вспыхивая то тут, то там золотыми бликами с оттенком зеленого и синего. Их взору открылось море. Оно было недвижное, ярко-бирюзовое ближе к берегу и темное, почти черное вдали. Дул южный ветерок, разгонявший промозглую зимнюю сырость.

– Как пахнет весной, – мечтательно проговорила миссис Пемберли-Мартин. – Может, и погода окажется подходящей для вечерней прогулки, когда мы доберемся до Байонны.