— Зачем пускать Каракурта сюда? — забеспокоился Фарух. — Он опасен! Пускай охрана с ним разберется.

— Охрана с ним не разберется, — жестко возразил Султан. — Можно только расстрелять его машину, но для этого нужно разнести её в щепы, потому что если он выберется, всем будет плохо. А чтобы разнести машину на кусочки, нужно поднять такую пальбу, что мы на твой дом навлечем большие неприятности. Пускай заходит. Я с ним справлюсь.

— Но их может оказаться двое, — взволнованно напомнил Фарух.

— Я справлюсь, хозяин, — поднял на Фаруха пустые глаза убийцы Султан. — У них не будет оружия.

Фарух заглянул ему в глаза и не стал больше возражать.

— У тебя есть оружие, хозяин? — спросил Султан.

— В столе две гранаты и два пистолета.

— Когда придет Каракурт, стой около стола. На всякий случай.

— Хорошо, Султан, — серьезно кивнул Фарух. — Я думаю, что ты хорошо знаешь, что и как нужно делать.

— Я хорошо знаю, хозяин, — склонил голову Султан.

Глава двадцать восьмая

Юлдашев сидел в машине и нервно покусывал ноготь на большом пальце левой руки. Когда-то, в далеком детстве, он долго боролся с этой дурной привычкой. Он рос мальчиком нервным и впечатлительным, ногти у него вечно были обкусаны до крови. Он сам стеснялся своей дурной привычки, которая повлекла за собой ещё одну: держать руки в карманах, прятать ногти от посторонних глаз. Уже тогда чрезвычайно мнительный Юлдашев, которому казалось, что все и всё за ним замечают, пряча свои обкусанные ногти, приучился постоянно ходить, держа руки в карманах, что повлекло за собой множество насмешек со стороны его сверстников и многочисленные замечания от старших.

Много неприятностей доставили маленькому Юлдашеву его дурные привычки. Он сумел побороть их ещё в детстве, очень гордился этим, и был уверен, что привычки эти никогда не вернутся. И вот…

Он сам опомнился, брезгливо вытер палец платком, тихо выругался и опять молча уставился в окно, рассматривая пустой утренний дворик, в который заехали три машины с его людьми. Юлдашев нервничал. Ему уже не удавалось скрывать это, да он и сам перестал слишком строго следить за собой.

Нервничать ему было о чем. После того, как в сумках у Алексея, к обоюдному удивлению оказались книги и кирпич, а на месте взрыва флигеля в Старосадском переулке не было обнаружено никаких останков, перед бывшим майором опять стал вырисовываться тупик.

Правда, несколько обнадеживало то, что остававшийся во дворе флигеля шпик сообщил Юлдашеву о том, что его напарник последовал за уходившими со двора двумя мужчинами и двумя женщинами со спортивными сумками. Правда, сумок было всего три.

Все запуталось, все смешалось. Где и когда подменили товар и деньги в сумках? Кто это сделал? Кто из оставшихся четверых? Или был кто-то пятый?

Вопросов было больше, чем ответов. А этого самолюбивый Юлдашев очень не любил. Он не любил моменты, когда что-то не понимал. Здесь же перед ним постоянно возникала некая стена. И Юлдашева бесило то, что он не понимает логики происходящего, не может вычислить того, кто ведет с ним эту игру, кто не дает возможности ему, опытному майору ГРУ, профессионалу, предсказать ход событий.

Впридачу ко всему пропал куда-то отправившийся следом за ушедшими со двора, соглядатай. Как оказалось, у него испортился радиотелефон. С большим трудом он успел сообщить об этом, и о том, что по прежнему «ведет» своих подопечных, откуда-то из автомата в районе Курского вокзала. Это была вся информация, которую он успел передать, сообщив, что вокзал они миновали.