Пропетляв по улицам, убедившись, что мне удалось оторваться от погони, я почувствовал жгучую боль в спине под правой лопаткой. Боль становилась невыносимой, она жгла изнутри. Надо было посмотреть, что за дырку во мне проделали. Ощупал себе грудь спереди, убедился, что пуля прошла не навылет, и несколько огорчился. Пулю нужно было извлекать, сам я это сделать не мог, а обращаться в больницу было равносильно тому, чтобы пойти, и кому-нибудь из преследователей сдаться. Повертел головой, нашел подходящий тихий дворик и встал там.

И как только выключил мотор, тут же почувствовал, как ко мне возвращается контузия, усиленная ранением в спину, волной накатывая на меня, затыкая мне уши, нахлобучивая мне на голову темный плотный мешок.

Я отчаянно сопротивлялся, но попытка вынырнуть мне не удалась, я успел только запереть изнутри дверцы машины и тут же отключился.

Глава тридцать первая

Люди Юлдашева без труда отыскали совершенно ничего не подозревавшего Леонтия Карловича. Отыскать его было просто. Во дворе каждый знал неунывающего старичка. Он был дворовой легендой. Как же! Один из лучших театральных гримеров России, гримировавший лучших и известнейших актеров, бывший на «ты» с кумирами театра и кино.

Его адрес назвал первый же встретившийся во дворе паренек. Сам же Леонтий Карлович широко и радушно распахнул железные двери, поставленные ему заботливым сыном, даже не спросив, кто пришел.

Он не думал, что смерть войдет к нему в двери. Он думал, что умрет в постели, во сне. Так умерли почти все его сверстники.

Он не сразу понял, чего добиваются от него эти ворвавшиеся в дом головорезы. Сначала он принял их за грабителей и попытался убедить их в том, что брать у него совершенно нечего, что господ грабителей, вероятно, ввела в заблуждение железная дверь. Но у него абсолютно нечего взять. Просто абсолютно нечего.

И только тогда, когда бандиты перевернули вверх дном его маленькую квартирку, вспоров и разломав все, что только под руку подвернулось, и стали расспрашивать куда делся человек, которого он загримировал и помог уйти от милиции, Леонтий Карлович сообразил, что это явились по мою душу.

Он сразу и честно признался, что совершенно ничего не знает про людей, обратившихся к нему за помощью. Он видел их в первый и последний раз в жизни. Они ему ничего не оставляли. Он у них ничего не спрашивал. Они ему ничего не рассказывали. Так что он понятия не имеет, где их искать. А если бы и знал, все равно не сказал бы.

Вот это он сказал озверелым бандитам совершенно зря. Они принялись мучать его, а это они умели, прошедшие войну в Чечне и прогулявшиеся по другим горячим точкам. Прежде чем остановилось слабое сердце Леонтия Карловича, им все же удалось узнать от него, что он отдал мне документы своего внука, которые я обещал ему вернуть.

После этого Леонтий Карлович умер. Бойцы Юлдашева стали вызванивать своему шефу, чтобы сообщить о результатах. Но не могли пробиться. Волна была занята.

Юлдашев разговаривал. Когда он взял трубку, он услышал знакомый голос, от которого бывший майор даже вздрогнул, настолько он не ожидал услышать этого человека.

— Здравствуй, Каракурт, — проговорил вкрадчивый бесцветный голос. Это Султан с тобой говорит. Я пришел за тобой с того света. Я же говорил тебе, что меня нельзя убить, а ты не верил. Теперь ты мне веришь, майор?

— Что тебе нужно от меня? — грубо прервал его Юлдашев.

— Мне нужна твоя жизнь, — все так же размеренно произнес Султан. — Я же сказал тебе, что я пришел за тобой с того света.

— Значит, я не добил тебя, собака?! — ухмыльнулся Юлдашев. — А жаль! Тебя уже заждались в аду, пора, брат, пора, параноик. Ну ничего, это дело поправимое. Учти, в следующий раз ты живой не уйдешь.