Он поспешил. Пуля просвистела над моей головой, а я уже стремительно выпрямился и понимая, что у меня уже нет времени размахнуться, сделал этим прутом мушкетерский выпад, попав ржавым концом прямо в глаз майору. Он выронил пистолет, вскрикнул, схватился руками за лицо, кровь залила его маленькие, кукольные ладони, а я безжалостно ударил его ногой, оттолкнув на бросившегося вперед бойца.

Сам я вскочил на подоконник и впервые увидел, что стена, на которую я все время смотрел прямо, и которую считал тупиком, оказалась не намного выше второго этажа. Я оттолкнулся от подоконника и прыгнул, уцепившись пальцами за край стены.

За спиной моей почему-то громыхнул сильный взрыв.

Глава тридцать третья

Султан шел за Каракуртом по следу, как гончая. Он кружил по Москве, постоянно куда-то звонил, с кем-то разговаривал. Он умел отыскивать людей, как никто другой. Тем более, что на Каракурте была кровь брата Султана и его хозяина, которому Султан был обязан своей свободой. Если бы не Фарух, сгнил бы Султан-людоед в стенах спецбольницы.

Так что Каракурт был не просто враг Султану, он был его кровный враг, кровник. И теперь не было Султану ни сна, ни покоя, пока он не настигнет Каракурта. Один из людей Фаруха, ещё не знавший о гибели своего хозяина, исполнял приказы Султана, которые тот раздавал от имени Фаруха, доложил Султану о том, что в заброшенный дом в Старосадском переулке, за которым Султан велел присматривать, заявился человек. Один. Раненый.

План созрел в голове у Султана мгновенно. Он тут же вышел на прямую связь с Каракуртом и сообщил ему, что человек с деньгами и товаром находится в доме в Старосадском переулке.

Естественно, он сказал напрямую бывшему майору о том, что ему, Султану, нужен сам Каракурт, иначе он не поверил бы его звонку. Самому же Султану было безразлично, сколько людей будет встречать его. Если он решал кого-то убить, это всегда ему удавалось.

Вот почему в дом вместе с Юлдашевым вошло так мало людей. Еще четверо остались во дворе и на лестнице, ведущей в квартиру.

Во дворе осталось двое. Один пошел в подворотню, следить за улицей, а второй остался возле окна, присев на ящик, с которого в это окно проникли Юлдашев и его бойцы. Караульный достал сигарету и закурил, лениво осматривая двор. Он не слышал, как ужом выскользнул из-за ящика, на котором сидел караульный, Султан. Он выползал из-за него, как ящерица, извиваясь, по сантиметру.

Тенью встал за спиной караульного, и зажав ему рот крепкой ладонью, полоснул ему по горлу зажатым между пальцами обычным бритвенным лезвием. Караульный взмахнул руками, в горле у него булькнуло, Султан разжал руки и осторожно опустил на землю мертвое тело. Осмотревшись, он тихо оттащил убитого за угол, прикрыв пустым ящиком. Потом он пошел к подворотне, крадучись по стенке. В арке маячила фигура второго часового, оставленного на улице. Султан прикинул расстояние и пошел к часовому, пластаясь по стене, скрываясь в тени.

Он остановился буквально в двух шагах у него за спиной, наклонился, поднял камешек и бросил его в противоположную стену подворотни. Часовой мгновенно обернулся, и тут же возле него оказался Султан, который молниеносно завернул ему голову за спину хорошо заученным движением. Раздался тихий хруст позвонков, и часовой осел на землю.

Султан и его затащил за угол, аккуратно прикрыв ящиком. Сам встав на ящик под окном он осторожно поскреб кончиками пальцев по подоконнику, на котором сидел, спиной к Султану, ещё один часовой, оставленный на лестнице.

Часовой услышал шорох, повернулся, наклонился, и тут же Султан накинул ему на шею расправленные четки, затянув их как удавку. Боец захрипел, забился, но все было кончено в мгновение.