— Что за спешка? — спросил майор из-за спины вздрогнувшего Серегу.

Сергей повернулся всем корпусом и оказался лицом к лицу с Юлдашевым. И тут же, не успев подумать о последствиях, вскинул руку с пистолетом, но майор легко опередил его, дважды выстрелив ему в живот.

Сережка упал. Я видел, как он корчится, подгибая к себе колени, стараясь усмирить дикий табун боли, который летел по его внутренностям. Майор смотрел на него, кривя губы, потом все же, словно нехотя, вытянул руку и выстрелил ему в голову. Сережка дернулся и затих. Я старался не смотреть на него. Странное дело: ещё секунды назад я его ненавидел каждой клеточкой, а сейчас мне его было просто жаль.

Майор брезгливо перешагнул через убитого и сел, предварительно подстелив носовой платок, на табуретку, на которой только что сидел Серега.

— Ну что, Костя Голубев? — спросил меня Юлдашев, вынимая кончиками ногтей длинную тонкую черную сигарету из узкой зеленой пачки.

Он изо всех сил старался держаться победителем, но это у него плохо получалось. Это уже был всего лишь майор Юлдашев, а не грозный и непобедимый Каракурт, наполненный смертельным ядом.

Я ликовал, я чувствовал, что хотя бы и частично, но все же достал его. Что ему теперь тоже приходится не сладко. И если я проиграл ему в смертельной игре, то и он проиграл свою Большую Игру, в которой выигрыши у всех измеряются количеством нулей в сумме, а проигрыш у всех одинаков собственная жизнь.

— Ну вот и выпала твоя фишка, Костя Голубев, только похоже, что это черная метка. Проиграл ты. Вытряхивай рюкзак, — тихо приказал майор, но радости победителя в его скучном голосе не было.

— А кто тебе сказал, майор, что я проиграл? — нагло удивился я, вытряхивая из рюкзака спортивную сумку.

— Открывай сумку, — не обращая внимания на мою реплику, махнул рукой не расположенный к разговорам Юлдашев.

Не скрывая удовольствия, я широким жестом раскрыл молнию на сумке и вывалил на пол книги и кирпич, который упал с глухим стуком, пристукнув радость победителя.

Майор даже привстал с табуретки. Этого он явно не ожидал и от неожиданности не сразу сообразил, как ему реагировать. Он стоял, нервно покусывая губу и смотрел на груду барахла, которую я высыпал из рюкзака и спортивной сумки.

По его внешнему потерянному виду я догадался, что все же частично расплатился с ним за все смерти, которые он принес в мою жизнь. Жаль, не за все и полностью, но все же. Я увидел, как он поднимает пистолет, и был готов умереть, но что-то загремело на лестничной площадке, и майор бросил бойцам через плечо, не оборачиваясь:

— Посмотрите, что там происходит.

Двое из бойцов вышли из комнаты, оставив майора ещё с одним бойцом, справедливо посчитав, что этого вполне достаточно против меня безоружного

— Куда ты дел товар и деньги? — раздувая ноздри маленького носа, но стараясь сохранять внешнее спокойствие, спросил майор, придвинувшись ко мне на шаг. — Я тебя, мерзавец, на мелкие кусочки порежу, но ты мне скажешь…

— Отойди, майор, подальше, ты скверно воняешь, — поморщился я. — От тебя смертью пахнет.

Майор дернулся, даже откачнулся, словно его по лицу ударили, и взвел курок пистолета.

Не хотелось мне, чтобы последним из того, что я увижу, были эти сумасшедшие, ненавидящие глаза.

Я опустил взгляд на грязный пол и увидел там ржавый витой прут арматуры, который бросил в меня разъяренный Серега, лежавший теперь между мной и майором. Я не стал ничего рассчитывать, у меня не было других вариантов.