Быстро вернувшись в комнату, я подхватил с пола рюкзак, поспешно натянул рубашку, затолкал ногой под тряпье использованные бинты, подхватил с матрасов куртку и бросился к стенному шкафу. Не потому, что ни на что другое у меня не хватило фантазии, а потому, что в такой пустой квартире не нафантазируешься, пришлось воспользоваться тем, что имелось в наличии. Тем более, я надеялся, что это обычные бомжи.

Укрытие было не ахти какое, но давало маленький выигрыш во времени, возможность посмотреть, кто же явился по мою душу и принять решение. В шкафу было очень пыльно, тесно и темно, в углу лежала куча какого-то тряпья, на которую я и сел. И неожиданно прямо перед моим носом оказалась дырка, это был выбитый сучок, сквозь которую хорошо было видно комнату. Я притих, и весь превратился в слух и зрение.

Шаги приближались. И чем ближе, тем осторожнее они становились. Я уже не сомневался в том, что это не бомжи. Это явно пришел кто-то по моим следам. Оставалось только посмотреть, кто же это? Для Юлдашева было слишком медленно и тихо. К тому же шел один человек. Вот он уже стоит перед дверью, заходит.

Скрипнула дверь в квартиру. Потом наступила долгая пауза, после которой в комнату вошел, осторожно оглядываясь, вот уж кого не ожидал увидеть здесь, Сергей. В руке он держал ржавый толстый прут витой арматуры.

Он встал на пороге и старательно осмотрел комнату слева направо, не сходя с места. Удовлетворенный осмотром, Сергей расслабился, прошел, постукивая прутом по полу, на кухню, чем-то там прогремел, прошуршал и вернулся в комнату. Он бродил из угла в угол, что-то ворча под нос, выстукивая железным прутом стены и пол.

Заметил стенной шкаф и направился к нему. Я подобрался, готовясь к прыжку, но он неожиданно остановился, что-то заметив, и свернул к куче тряпья. Пошевелил в ней прутом и выгреб им из-под рванья использованные мною окровавленные бинты. Он поворошил их железякой и весело присвистнул, оглядев ещё раз всю комнату. Я видел, как заблестели его глаза, как побелели суставы пальцев, сжимающих нелепое и страшное оружие.

Вряд ли я в таком состоянии справлюсь с ним. Да и сам Серега, наученный горьким опытом, обнаружив меня, вряд ли позволит приблизиться к нему. Не стоит испытывать судьбу, надо просто прострелить ему хотя бы ногу и уйти. Я медленно опустил руку в карман. А он уже перехватил прут поудобней, нацелился взглядом на шкаф, сделал первый шаг в этом направлении, но тут что-то в куче тряпья опять отвлекло его внимание.

Серега удивленно вскинул брови и своим прутом потащил что-то из тряпья поближе к себе. А я тем временем судорожно шарил по карманам, в которых ничего не было. Пистолет, который я искал, поднимал с пола Серега, он даже удовлетворенно хрюкнул, обрадовавшись нечаянной находке. Наверное, я обронил пистолет, когда, поспешно прячась в стенной шкаф, впопыхах подхватил куртку с пола.

Он стоял посреди комнаты и с интересом и недоверием рассматривал неожиданный подарок. Вытряхнул на ладонь обойму, проверил наличие патронов, удивленно покачал головой и оглядевшись подтащил к себе колченогую табуретку, на которую и сел демонстративно не спеша посреди комнаты, глядя насмешливо на стенной шкаф, из которого я, как последний идиот, разглядывал его в дырочку.

Серега тем временем картинно заложил ногу на ногу, положил на колени пистолет, поглаживая рубчатую рукоять пальцами правой руки. Левую он положил на прут арматуры, словно на трость, отмахнув руку на полную длину. Ну ни дать ни взять государь на троне. Любил все же Серега всю эту мишуру и показуху.

— Ну что, Костя Голубев? — вкрадчиво спросил он, разглядывая шкаф. — И на старуху бывает проруха? Как же ты так опростоволосился, старый вояка?

Он помолчал, дожидаясь ответа, и не получив его, обиженно удивился:

— Ты что, даже поговорить с институтским товарищем не желаешь? Что-то совсем на тебя не похоже. Ты всегда был душою общества, балагуром и говоруном.