Работа охранника на самом деле оказалась работой обычным вышибалой, а фирма — ночным кабаком средних размеров. Кабак находился недалеко от Курского вокзала, и работы хватало. Пару раз там даже постреляли, но каким-то чудом для меня все обошлось вполне благополучно и даже без жертв. Когда же во время пьяной потасовки подстрелили одного из моих сменщиков, я понял, что пора сваливать, незачем испытывать судьбу на прочность и дергать её за хвост, поскольку собственная жизнь дороже тех денег, которые я получал.

Но судьба, поймав меня в сети, не желала так легко отпускать, и опять на пороге кабака появились все такие же два малиновых пиджака, только одеты они были на других людей, которые предложили мне перейти работать в охрану в казино.

Казино — это звучало посерьезней, чем ночной кабак, больше напоминавший притон, и я согласился, тем более, что платили там ещё больше.

В казино я благополучно проработал три месяца, обзавелся кое-чем из шмоток, подумывал уже прикупить иномарку. Но тут на хозяев нашего казино всерьез «наехали» какие-то ещё более крутые деятели, начались бесконечные разборки, неизбежно сопутствующие им стрелки, стычки, закончилось же все это для моих работодателей весьма печально: их расстреляли в упор из автоматов на пороге казино.

Через три дня в казино пришел новый хозяин, и первое, что он сделал, это уволил всю охрану, и я опять оказался на улице. Все это выглядело на этот раз не так уж и страшно, у меня были кое-какие сбережения.

К тому же при расчете новые владельцы казино заплатили увольняемым охранникам солидные суммы, как я понял, в виде отступного, они не хотели иметь за спиной обиженных, чтобы не оказаться на пороге теперь уже своего казино, прошитыми автоматными пулями, как прежние владельцы. Так что жить какое-то время мне было на что.

За время моей работы в кабаке, а особенно в казино, я привык жить если и не широко, то по крайней мере, не отказывая себе в доступных удовольствиях. Но наличие свободного времени оказало мне дурную услугу. Вместо поисков работы я увлекся шатанием по кабакам, девками, сомнительными компаниями.

Кончилось все это так, как примерно и должно было кончиться. Как-то поздно вечером, основательно пьяный, я завалился в дешевый кабак, уже основательно нагруженный, где добавил водки и уснул тут же, уткнувшись головой в столик…

Проснулся я на верхней полке в едущем куда-то поезде. Я свесил голову вниз, с трудом открыл глаза, и увидел двух "лиц кавказской национальности", которые сидели за столиком купе, уткнувшись носами друг в друга, и пили чай. Сидевший напротив меня поднял голову и увидел, что я смотрю вниз.

Он подмигнул, щедро и широко улыбнулся, ослепив меня обилием золота во рту, нырнул волосатой рукой под столик, выудил оттуда бутылку коньяка, ловко налил полный стакан и протянул его мне.

— Куда это мы едем? Зачем? — тупо соображая с бодуна, спросил я, с трудом разлепив запекшиеся губы.

— Инч, ара? — ещё шире улыбнулся волосатый. — Зачем волнуешься? Туда-сюда едем, катаемся. Не бери в голову! Пей!

Я хотел ещё что-то спросить у него, но в горле было так сухо, что все слова превращались в наждачную бумагу, которая буквально раздирала мне глотку, выжимая на глаза слезы. Я закашлялся, замахал отчаянно в воздухе руками и судорожно схватился за стакан, как за спасательный круг…

Когда я проснулся в следующий раз, поезд стоял, кавказцы все так же невозмутимо пили бесконечный чай, и вели бесконечные беседы, наклонившись друг к другу так близко, что почти соприкасались носами.

— Давно стоим? — тупо спросил я, чтобы что-то спросить.

— Два часа, — отозвался один из них. — Мы уже приехали.

— А куда приехали? — спросил я.