— Зря ты пил сегодня коньяк, тем более почти что перед отъездом, понизив голос, сказал Леша Сергею, когда девушки вышли на минуту с веранды. — Ты случайно не забыл, что тебе вести машину?

— Да брось ты, — беспечно отмахнулся Сережка. — Что мне будет, здоровому медведю, от такой махонькой рюмочки коньяка на посошок?

— Ну, допустим, не от одной рюмочки, и не от очень маленькой, недовольно поправил его дотошный и всерьез озабоченный Лешка, недолюбливавший всевозможные осложнения.

— Подумаешь! Ну, от двух, или трех рюмок, — посмеивался Сережка. — Ты же меня знаешь, Лешка, много я не пью, никогда этим не увлекался, но то, что я сегодня выпил, это же мне как слону дробина! Будь уверен, я в полном подряде, старик, чего ты беспокоишься? Все будет тип-топ! Я же не собираюсь устраивать гонки на мокром шоссе с попутными машинами, или мчаться со скоростью двести километров в час. Я не лихач. И потом, поедем мы поздно, пока выберемся на шоссе — там уже почти никаких машин не будет, все дачники давно уже дома будут спать, седьмые сны видеть. Сегодня воскресенье, все пораньше домой уехали, завтра работать, да и дождик согнал с грядок. Так что потихоньку доедем. Да и машина у нас, не машина, а танк!

Вернулись девушки, уже собранные в дорогу, с упакованными сумками, мы поднялись из-за стола, Сережка побежал открывать дверцы, я проводил под зонтом к машине Иру, а Лешка остался возле дома, держа зонтик над запирающей двери дачи Галей.

Мы сели в просторный и мощный джип и поехали сквозь ночь и дождь. Сережка был прав: вел он безупречно, скорость держал, как и обещал, не больше ста, да и прогноз его оказался верным: дорога была на удивление пустынной и тихой, хотя кругом находились многочисленные дачные поселки.

Сережка, несмотря на выпитый коньяк, уверенно вел тяжелый джип, я сидел рядом, а девушки и Лешка расположились сзади, оживленно болтая и перешучиваясь через сиденье с Сережкой.

У меня же, по мере нашего приближения к Москве, настроение портилось, стремительно обгоняя скорость мощной иномарки. Я внезапно остро и безнадежно понял, что мы все возвращаемся в разные жизни. То есть, мои друзья возвращаются в обычную для них, праздничную, яркую, приносящую радость и удовольствие, сытую, благоустроенную во всех отношениях, настоящую жизнь, а я возвращаюсь на её обочину.

На все вопросы и шутки заметивших мое изменившееся не в лучшую сторону настроение друзей, которые постарались меня растормошить, я отвечал односложно и уклончиво, ссылаясь на внезапную головную боль и усталость, стараясь не портить настроение друзьям. Да и что я мог им объяснить? И главное — зачем?

— Что же ты на службу на простых жигулях ездишь? — спросил Лешка Сергея. — Маскируешь достаток? Так сейчас не советские времена. Твой официальный заработок вполне позволяет, что же ты джип в гараже, в запасе держишь?

— Средства-то вполне позволяют, — усмехнулся Сергей. — Только я уже до этого джипа два раза покупал иномарки.

— Ну и что? Где же они? — удивился Алексей. — Неужели наших дорог не выдерживают? Так ты вроде за Москву и не выезжаешь, если не считать сегодняшней поездки, а в Москве дороги вполне приличные за это время стали, это я тебе говорю.

— Дороги меня не пугают, дороги иномарки вполне выдерживают, если, конечно, на них по проселкам не гонять. Угнали у меня иномарки моментом. Первую так вообще с концами, а вот вторую, правда, через месяц, но все же нашли. Только я её тут же продал и купил обыкновенные жигули, на них хоть ездить будешь, а не за ними бегать, отыскивать. Гараж у меня далеко от дома, ходить каждый день лень, а во дворе оставить боязно, печальный опыт спать спокойно не дает.