— Да, известно.

— Разумеется, это каждый замечает, украшение короны, так сказать. Но я больше всего горд тем, что совершил в Ньютауне. Там я создал заведение, где черные и белые могут делать покупки вместе, в согласии и с удобствами. Прежде, чем я построил там центр, какой белый человек в здравом уме мог отправиться в Ньютаун? А теперь они туда приходят целыми стадами. И черные приходят тоже, и не потому, что это близко, а потому, что это дает им что-то, чем они могут гордиться, прямо здесь, в Ньютауне, что-то, что заставляет их высоко держать головы и уважать себя.

Вард говорил правду в слегка цветистой манере. Кенсингтон действительно был одним из самых доходных торговых центров, которые открылись в Калузе за последние несколько лет. Он был безопасным, чистым и хорошо освещенным. Каждый его уголок был шикарным; и действительно, он привлекал посетителей со всей округи, в равной степени и белых, и черных. Но этот центр был расположен в добрых четырех километрах от того места, где Мэттью был застрелен ночью в прошлую пятницу, и было весьма сомнительно, чтобы кто-нибудь, кто шлялся в этих окрестностях, покупал что-нибудь в Кенсингтоне в эту самую ночь в пятницу.

— Почему он должен был встретиться с вами? — спросил Блум.

Тутс Кили уже говорила ему, что до этого Мэттью узнал, что Вард судился с владельцем земли, надеясь лишить права выкупа закладной по решению суда.

— Земля, — сказал Вард, — то, что они называют участком для зрелищ и ярмарок. Он был заинтересованной стороной. В «Сан энд Шор» сообщили ему, что я привлек владельца этой земли в суд. Они понимали, что он с первой минуты, как начнет этим заниматься, обнаружит, что это не будет актом великодушия с их стороны. Я сказал мистеру Хоупу, что в любом случае проблема не во мне. Проблема в Рафферти.

— Рафферти? — удивился Блум.

— Джон Рафферти. Единственный владелец участка в тридцать акров, до того, как он заложил землю мне. Мистер Хоуп, полагаю, понял, что не я был на пути любого перспективного использования этой земли. Это Рафферти держит дело в суде, потому что не хочет отдавать эту землю только для того, чтобы расквитаться с безнадежным долгом.

Мэттью сидел напротив Варда в его офисе на верхнем этаже Кенсингтон-центра; календарь на его столе показывал двадцать второе марта, в окно за его спиной вливался свет раннего утра, на крыше были высажены настоящие джунгли зеленых растений. Центр откроется только в десять часов. Вард находился здесь с восьми. Он сказал Мэттью, что это его ежедневная привычка.

— Я пытаюсь получить решение суда о лишении права выкупа закладной уже три месяца. Я дал под эту закладную два миллиона долларов, и я хочу, черт возьми, получить свои деньги назад. Плюс — интерес на дату этого решения, плюс — те деньги, что я потратил на судебные расходы. Закладная под двадцать пять простых годовых процентов это законный предел для делового займа от пятисот тысяч долларов и выше… Ладно, я полагаю, вы знаете, как действует закон.