— Сомневаюсь.

— Послушай, Тутс, я неисправившийся…

— Кто? Ты неисправившийся алкаш? И я знаю, когда кто-то нетрезв, черт побери! А ты не был трезв вчера!

— Нет? Тогда, как ты думаешь, почему я отправился на встречу с этой женщиной?

— Ага! Теперь она уже «эта женщина»!

— Черт побери, как же мне называть ее?

— Прекрасно, прекрасно, пусть будет «эта женщина». Это прекрасно!

— Я поехал туда потому, что Маккалоу…

— …потому что Маккалоу удивлялся…

— Да, его удивило, почему Уилла так бесилась из-за…

— Да. Хороший повод, чтобы поехать. Давай бросим это, хорошо? Она сказала тебе правду, всю правду…

— Я пытаюсь втолковать тебе, что нет! У меня создалось впечатление, что она солгала мне об этих детях в номере Уиллы. Думаю, что они повздорили не из-за этого.

— Тогда из-за чего они повздорили?

— Я не знаю.

— Иными словами, твой визит оказался пустой тратой времени. Мы все еще ничего не знаем об этом проклятом деле. Что Блум должен был сообщить?

— О чем?

— Ты звонил Блуму?

— Нет. Разве я собирался звонить ему?

— Ты помнишь нашу встречу со Стедманом вчера днем?

— Конечно, помню.

— После того, как ты и Маккалоу прикончили целую бутылку виски?

— Я выпил только две рюмки.

— Ты помнишь, что Стедман говорил нам?

— Да.

— Но ты не позвонил Блуму.

— Нет.

— Ты сказал, что собираешься позвонить ему, как только придешь домой.

— Ладно, я не позвонил ему.

— А я думала, ты не был пьян.

— Черт побери, Тутс! Я выпил две паршивые…

— Ты помнишь, что Стедман говорил нам?

— Нет.

— О трейлере Уиллы.

— Уиллы?..

— За две ночи до ее смерти…

Уоррен взглянул через правое плечо, затем повернул машину к обочине. Выключил зажигание. Повернулся к ней.

— Расскажи мне.

Полицейским офицером, с которым Блум говорил в Раттерфорде, Миссури, в семь часов вечера в ту среду, был тот лейтенант, который вел так называемое «дело о ночной краже в цирке», когда «Стедман энд Роджер» давал представления в этом городе три года назад. Это был не тот же человек, который вел так называемое «дело о самоубийстве в цирке». Его расследовал капитан Леопольд Шульц. Лейтенант Хейнце прямо сказал Блуму, что в департаменте полиции Раттерфорда никто не верил, что эти два происшествия как-то связаны между собой. Их расследовали отдельно, и по каждому было заведено свое дело.

— Вы обнаружили какой-то след по делу о ночном ограблении? — спросил Хейнце.

— Нет, — ответил Блум, — но мы тут работаем по делу о покушении и просматриваем прошлое некоторых людей, оказавшихся в орбите жертвы.

— Какого рода покушение?

Блум рассказал ему.

— И кража в цирке была в его орбите?

— Нет, просто мы пытаемся найти, кого мог знать тот, в кого стреляли?

— Да? — удивился Хейнце.

— Да. Он случайно не звонил вам?

— Повторите еще раз, как его имя?

— Хоуп. Мэттью Хоуп.

— Нет, не звонил. Я должен предупредить вас… по этому лабиринту бродить придется долго.

— Возможно, и мы хватаемся за каждую ниточку.