— В чем призналась?

— Что малышка была дочерью Берни.

Когда Питер был со своей подружкой Эгги в Сиэттле и они лежали обнаженные в постели, он ей признался, что отец ребенка — Берни Хэйл. Эгги была поражена, и тогда он объяснил ей, что второе имя «Лавлок» Уилла дала девочке, чтобы как-то напомнить о ее настоящем отце. Уилла клялась, что была с ним в постели только раз. Один-единственный раз! Но Питер сомневался. Зачем ей тогда называть девочку Мария Лавлок? Уилла клялась, что произошло все это из-за того, что она выпила слишком много шампанского, желая отпраздновать телеграмму, полученную ею от Джона Ринглинг Норта, где говорилось, что Уилла является самой блистательной артисткой цирка.

Он обещал ей номер в своем цирке, если она пожелает покинуть «Стедман энд Роджер». В тот день Берни играл в покер с Уиллой и другими девушками.

Он остался, чтобы помочь Уилле прибрать в комнате после игры, когда прибыла телеграмма. Уилла была очень рада и попросила Берни открыть бутылку шампанского, стоявшую у нее в холодильнике. Это был подарок от неизвестного обожателя, который видел ее номер и на следующий день прислал ей шампанское. Они выпили, а потом… одно потянуло за собой другое. Берни Хэйлу было двадцать лет. Его семья и друзья остались в Лондоне, а Уилле было восемнадцать, и она была доброй девушкой. Берни начал ей жаловаться на тоску, и Уилла утешила его…

Так думала Эгги. Потом она решила, что именно так и должно было случиться. Питер был на семь лет старше ее. Он был взрослый серьезный мужчина, который постоянно разъезжал по стране, а Берни был под рукой у Уиллы; он был удивительно красивым молодым человеком, и конечно, нельзя было не обратить на него внимания, когда он висел под куполом цирка на своих роскошных кудрях. Его молодое гибкое тело в шелковом трико сверкало в свете прожектора, когда он вращался по кругу, жонглируя раскрытыми шелковыми зонтиками.

— Уилла призналась мужу, что была вместе с Берни только раз, и то в состоянии хорошего подпития, но кто может в этом поручиться? Если они были вместе только раз, зачем она назвала девочку «Лавлок»? Если она действительно была с ним в постели всего один раз, зачем она потом во всем призналась мужу?!

— Она сама вам все это рассказала? — спросил Мэттью.

— Нет, я сама обо всем догадалась.

— Даже когда вы стали друзьями и прошло много лет…

— Она лишь однажды сказала, что они были в постели только раз и что Берни для нее ничего не значит.

— Как она узнала, что это его ребенок?

— В ту ночь она не предохранялась.

— Но это совсем ничего не значит…

— Нет, она обычно всегда предохранялась. Понимаете, она боялась, что у ребенка могут быть проблемы с гипофизом. Но в ту ночь, с Берни, она выпила. Вы знаете, мы можем много чего натворить после шампанского.

— Мария что-нибудь об этом знает?

— Упаси Боже, нет.

— Значит, вы и Питер Торренс были вместе около года…

— Одиннадцать месяцев…

— …А потом вы вернулись во Флориду?

— Да, но Питер не вернулся. Я не знаю, куда он поехал. Сейчас он живет в Атланте.

— А вы вернулись в цирк?

— Да, и оставалась там до того случая с медведем. Это произошло восемь лет назад.

— Вы с тех пор видели Торренса?

— Да, на прошлой неделе.

— Что?

— Он заезжал сюда на прошлой неделе.

— Вы хотите сказать, сюда? В Брэдентон?

— Ну, в Калузу.

— Для чего?

— Он считает, что ему по закону принадлежат тридцать процентов акций цирка.