Рамирес в этом отношении будет получше меня. В бою его преимуществами являются скорость и точность, но и они по-своему не менее опасны моих разрушительных способностей.

Карлос окинул поле будущего боя взглядом и повернулся ко мне.

– Они постараются оставаться у нас во флангах. А тех людей сзади используют, чтобы помешать нам вырваться.

– Я сам знаю, что не ходил в школу для Стражей, – буркнул я. – Но, пожалуй, я все-таки напомню тебе, что для меня это тоже не первый бой.

Рамирес состроил мне физиономию.

– Но ты ведь не намерен оставлять этого просто так, правда?

Я оскалился в улыбке.

– В общем, я молочу их быстро и изо всех сил, а ты не подпускаешь их ко мне. Если зайдут с фланга, переходишь в наступление ты, а я не подпускаю их к тебе. Постарайся выманить их на открытое пространство под мой выстрел.

Рамирес нахмурился.

– Вот спасибо, Гарри! – как-то непривычно звучал его голос, что-то появилось в нем еще помимо обычного напряжения перед боем. – Может, башмаки мне завяжешь перед началом.

– Эй, ты что? – не понял я.

– Да ладно, чувак, – тихо произнес Рамирес звенящим от злости голосом. – Ты меня дуришь. Ты обманываешь Совет.

Я оцепенело уставился на него.

– Не считай меня дураком, – продолжал он, немного совладав с собой. – Ты по-латыни три слова с трудом связать можешь, но говоришь на языке вурдалаков? И на древне-этрусском? Что-то здесь происходит такое, что не ограничивается просто дуэлью и их внутренней политикой, Дрезден. Ты в это вовлечен. Вовлечен больше, чем тебе полагалось бы. Ты их слишком хорошо знаешь. И осознавать это, блин, очень огорчительно, особенно с учетом того, что мы говорим о расе манипулирующих чужим сознанием.

Витто с Мадригалом выступили из толпы Мальвора. У Витто на поясе висела длинная шпага и черт знает сколько метательных ножей, а также тяжелый пистолет в кобуре. Мадригал держал в руке пику с семифутовым древком; запястья его были перевязаны длинными полосами черной ткани с вышитыми на ней восточными письменами. Я догадался, что это аккумуляторы магической энергии прежде, чем отголоски ее дошли до моих органов чувств. Они с Витто отошли в дальний угол пещеры и встали, повернувшись к нам лицом, на расстоянии тридцати футов от нас.

– Карлос, – сказал я. – Вот, блин, самое подходящее время сомневаться в моей лояльности.

– Черт подери, Гарри, – отозвался он. – Я не собираюсь бросать тебя. Даже если бы я хотел этого, уже слишком поздно. Но вся эта история с каждой секундой все больше отдает подлянкой.

В этом я с ним спорить не мог.

Я сам был в этом абсолютно уверен.

Я пробежал взглядом по рядам вампиров – те ждали молча, и серые глаза их отсвечивали металлическим блеском от нараставшего голода. До сих пор Закон сохранял нам жизнь среди всех этих монстров, но стоило бы нам хоть на шаг преступить его рамки, и живыми нам на поверхность земли уже не выйти. Собственно, положение наше ничем не отличалось от Мадригала с Витто: победа или смерть.

И я ни на секунду не тешил себя надеждой на то, что это будет просто поединок на равных. Склонность к предательству у белых вампиров в крови. Рано или поздно один из них наверняка пойдет на какой-нибудь подвох, и если мы окажемся к этому не готовы, нам конец – либо смерть, либо, что еще страшнее, такие же белые одежды.

Витто с Мадригалом застыли лицом к нам, крепко сжимая в руках оружие.