— И лишить себя удовольствия подставить лицо легкому ветерку? Алекс, как ты меня нашел?

— Если я очень захочу, то могу найти любого, — мрачно бросил Алекс. — Ты помнишь весь тот бред, что нес по телефону? Тогда я позвонил Джи-Джи, а тот сказал, что код города пятьсот четыре. Как я смотрю, Джи-Джи ты тем не менее рискнул сообщить номер телефона, а вот своему старому другу — нет.

— Алекс, я не хотел, чтобы ты приезжал, а номер телефона дал ему на случай, если позвонит Белинда. Вот и все. Джи-Джи, а Белинда, случайно, не звонила?

— Когда мы прилетели, я сказал тем таксистам, что мне нужен самый старый из них, тот, кто водит такси уже пару десятков лет, и они наконец привели нужного человека, похоже, креола — седовласого, с карамельной кожей. Тогда я спросил его: «Помнишь Синтию Уокер, писательницу — автора „Багрового Марди-Гра“? У нее еще был дом на Сент-Чарльз-авеню, с облезшей краской и вечно закрытыми ставнями, хотя сейчас дом может выглядеть и по-другому». — «Довезу прямо туда в лучшем виде! Все как было, так и осталось». Словом, просто, как дважды два.

— Вы бы видели его в действии, — заметил Джи-Джи. — Вокруг нас собралась целая толпа.

— Джереми, это ненормально, — сказал Алекс. — Даже хуже того, что случилось после смерти Фэй.

— Нет, Алекс. Может, только на первый взгляд. И вообще, я сам с собой договорился, так что все под контролем. Я просто отдыхаю. Берегу силы для финального рывка.

Алекс достал сигарету, Джи-Джи дал ему прикурить, сверкнув золотой зажигалкой.

— Спасибо, сынок.

— Не за что, Алекс.

Я хотел было взять стакан, но не смог дотянуться.

Алекс уставился на меня как на человека с повязкой на глазах, словно мне было невдомек, с каким брезгливым видом он смотрит на мою одежду, на стакан с виски, на неприбранную постель. Пятна от дождя на его фетровой шляпе и кашемировом шарфе уже высохли, остались только две темные полосы на лацканах его плаща от «Берберри».

— А где наша милая дама? Мэм, не могли бы вы принести этому джентльмену чего-нибудь перекусить?

— Черт подери, Алекс! Только после субботы. План есть план.

— Конечно могу. А вы уверены, что сможете заставить его поесть, мистер Клементайн? У меня почему-то не получается.

— Если понадобится, я покормлю его с ложечки. Да, мэм, и кофе, пожалуйста. Полный кофейник.

Я снова потянулся за стаканом. Джи-Джи услужливо наполнил его.

— Благодарю.

— Не вздумай ему это давать, сынок! — одернул его Алекс. — Джереми, здесь все как двадцать пять лет назад. А на комоде — открытое письмо, датированное тысяча девятьсот шестьдесят первым годом. И «Нью-Йорк таймс» за тот же год на прикроватном столике.

— Алекс, ты поднимаешь много шума из ничего. Ты видел картины? Ну, что скажешь?

— Они прекрасны! — подал голос Джи-Джи. — Мне понравились все до одной.

— Алекс, а ты что думаешь? Почему ты молчишь?

— А что сказал тебе Райнголд? Что ты попадешь в тюрьму, если выставишь их? Или он просто хочет заработать на тебе денег?

— Вы ведь не собираетесь это сделать? — спросил Джи-Джи.

— Джереми, можешь прямо сейчас пойти и сделать себе харакири. Что за человек твой Райнголд? Возьми трубку и отыграй все назад!

— Джи-Джи, значит, она вам не звонила? Иначе вы сообщили бы мне прямо с порога.

— О да, Джереми. Я обязательно так и сделал бы. Но она в порядке. Она всегда звонит, когда ей плохо.