|
– Хорошо, расскажи, как ты планируешь эту операцию, – попросил Фачино. Белларион взял в руки уголек и набросал на крышке стола чертеж, поясняющий его замысел. – Вот тут идет тропинка. Обоз не может уклониться от нее более чем на четверть мили ни в какую сторону, потому что вот здесь течет Танаро, а вот тут – еще одна речка, густо заросшая по берегам молодыми тополями. Я расставлю солдат сплошной цепью, которую изогну между речными берегами так, чтобы концы ее успели сомкнуться и взять обоз в кольцо, если он все таки появится, и никто из погонщиков не ускользнет и не поднимет тревогу. Фачино одобрительно кивнул, и на его лице промелькнула улыбка. – Есть ли другие мнения? – обратился он к своим офицерам. – План хорош, как и любой другой, – отозвался Карманьола, не желавший признавать свое поражение. – И если вы одобряете его, синьор, я велю сделать необходимые приготовления. Однако Фачино колебался. – Я думаю, – после небольшой паузы заметил он, – что этим делом займется Белларион. Ближе к вечеру Белларион вновь появился у Штоффеля в Касальбальяно, и на этот раз вместе с ним прибыли двести немцев из отряда Кенигсхофена. Около полуночи Белларион расположил своих людей полукругом по обе стороны тропинки, ведущей от Касальбальяно к Алессандрии, а сам занял позицию в центре. С монферратских холмов вновь приближалась гроза, небо было сплошь затянуто тучами, и густая мгла окутывала все вокруг, но Белларион велел солдатам залечь, чтобы вспышки молний случайно не обнаружили их присутствие. Время шло, и Белларион начинал уже сомневаться в успехе сегодняшнего предприятия, как вдруг до его слуха долетел приглушенный топот копыт, и буквально через несколько секунд в темноте замаячили призрачные контуры мулов, направляющихся в сторону Алессандрии. Обоз успел миновать линию кордонов, и ведший его проводник уже считал себя в безопасности, как вдруг путь им преградила словно выросшая из под земли человеческая стена. Он рванул поводья, разворачивая шедшего первым мула, и с криком: «Засада! » – бросился назад, но лишь для того, чтобы наткнуться на другой заслон, так же молчаливо наступавший на них с копьями наперевес. Через несколько секунд все было кончено; Белларион велел зажечь фонари и в их свете осмотрел попавшую им в руки добычу: два десятка мулов с огромными корзинами, свисающими у них по бокам, и полдесятка погонщиков, которых возглавлял высокий бородатый малый с изъеденным оспой лицом. Понимая тщетность всякого сопротивления, они угрюмо стояли, и каждый из них словно уже чувствовал, как на его шее затягивается петля. Белларион велел отправить пленников под сильным конвоем в Касальбальяно, сотню швейцарцев оставил охранять мулов на том самом месте, где их захватили, а немцев отпустил на свои квартиры. Через полчаса на кухне крестьянского домика на окраине Касальбальяно, в котором Штоффелъ временно устроил свою резиденцию, Белларион приступил к допросу пленников. Он начал с их вожака, которого с крепко связанными сзади руками ввели двое швейцарцев, и, внимательно всмотревшись при свете свечи в бледные, изрытые оспой черты его лица, воскликнул: – Мне кажется, мы где то уже встречались… – Он запнулся и на секунду задумался. – Да, я вспомнил, мы вместе шли в Касале. Если бы не борода, я сразу узнал бы тебя, Лорендзаччо из Трино. Глазки бусинки разбойника испуганно моргнули. – Верно. Но я был тогда вашим другом, и если бы не этот проклятый крестьянин… – Молчать! – резко оборвал его словоизлияния Белларион. |
