— И не установят никогда. А кто все это устроил, разобрались?

— Разбираются.

У Тани были на этот счет свои предположения. Кто-то отомстил за Афто. Если так, то убийц никогда не найдут. Профессионалы. Воткнуть нож в живого человека и сделать его мертвым…

— Сама что думаешь? — спросила она.

— Может, Папик твой с кем-то из наших девок?

— Из девок — пожалуй, а вот Шеров… Думаю, если нужны будем — объявится.

Ладно, садись, поехали.

— Слушай, а ты-то теперь что делать собираешься?

— Как что? Жить. Учиться. Замуж готовиться.

— Слушай, а кто он? На кого меня променять хочешь? Красивый, наверное, из семьи обеспеченной. Познакомь, а?

— Потом как-нибудь, ладно?

— Проходи.

Она сделала шажок назад, покачнулась и уцепилась за стену.

— А вы все торчите? — осведомилась Таня, разматывая шарф.

— Торчим. А ты — ик! — курнешь? Таня задумалась.

— А что, сегодня можно. Есть повод.

— Ага. И у нас повод. У тебя какой?

— Личный, — коротко ответила Таня. Что толку говорить этой обкурившейся стерляди, любовнице и лучшей подруге, что Павлик, блестяще защитившись в Москве, сегодня с триумфом вернулся оттуда и тем самым дал ей идеальный по обстоятельствам и психологии момента случай усугубить знакомство? Или не врубится, или начнет доставать ровностями и нежностями.

— И у нас личный. Якубчик влетел очень некрасиво. Сидит весь в расстроенных чувствах, не знает, что делать.

Анджела бросилась Тане на шею и разрыдалась. Таня с некоторой брезгливостью стряхнула с себя белые, дрябловатые руки и решительно прошла в комнату, откуда тянулся знакомый дымок и доносился педерастически-сладкий голосок Бюль-Бюль-оглы. За захламленным столом сидел Якуб, подперев руками черноусую голову и тупо глядя в стену. Появление Тани он заметил только тогда, когда она, шумно двинув стулом, села напротив него и спросила:

— Что это там Анджелка бухтит, будто ты влетел во что-то?

Якуб посмотрел на Таню налитыми кровью глазами и криво улыбнулся.

— А, это ты? — вторя Анджеле, сказал он. Таня перегнулась через стол и отвесила ему звонкую плюху.

— Ты что, да?

Он схватился за щеку, в темных глазах блеснула злость.

— Я спрашиваю, во что вляпался. Ну-ка соберись и отвечай на вопрос. Внятно, четко.

Якуб смотрел на нее, не решаясь начать. С этим Якубом, аспирантом Торгового института, целевым порядком направленным туда из Азербайджана, Анджелка сошлась еще весной. Потом, когда так резко и неприятно оборвалась хлебная работенка у Шерова, позволила этому пылкому охотнику до блондиночек в теле взять себя на содержание и переехала в нему, в двухкомнатную квартирку на Софийской, которую он снимал за стольник в месяц. Таня время от времени заезжала к ним, передохнуть, выпить бокал хорошего винца, которое Якубу привозили земляки, иногда забить косячок — а то и оставалась на ночь. Таня не знала, что Анджелка наплела Якубу про их отношения, только в первую же из таких ночей он с некоторым даже облегчением уступил Тане свое место на широкой кровати и устроился в гостиной на раскладушке. Видно, притомился каждую ночь доказывать Анджелке и себе самому непревзойденность своих мужских достоинств.

Жили Якуб с Анджелой широко, не по-аспирантски — рестораны по большому счету, дорогие импортные шмотки, дубленки, золотишко. Таня знала, что Анджела, с молчаливого согласия Якуба, продолжает понемногу заниматься «гостиничным бизнесом», но одних Анджелкиных заработков на все это великолепие и за десять лет не хватило бы — да и не та она баба, чтобы посадить себе на шею «жениха».