— Ты с ума сошел! Эта мерзость будет жрать меня живьем?

— Именно. Решение ты нашел сам. Когда говорил насчет искусственных приемов в математике.

— Какая, к черту, математика!

— Не бойся, тебе не будет больно.

— А если твой червь сожрет что-нибудь не то?

— Ошибки быть не может.

— Чокнутый! Ты придумал все это, когда был пьян в стельку.

— Вот именно. Никогда прежде мне в голову не приходили столь безумные мысли. Сейчас я его запущу. И смотри лежи спокойно, а то повредишь нежную шкурку своего спасителя.

Стен передернулся от отвращения. Колдун же говорил о своем творении с нескрываемой нежностью. Пациент зажмурил глаза. Он почувствовал, как скользкая тварь ползает у горла, начиная путь от ожерелья вниз по груди. Роман почти насильно влил в рот Стену воду. Еще немного, и Алексея вывернуло бы наизнанку. Но колдун сдавил ему пальцами горло, и Стен, давясь от отвращения, сделал глоток.

Роман перевернул водяные часы, и первая капля со стуком упала на донце. Несколько секунд ничего не происходило. Лишь сердце оглушительно стучало в ушах. Стен ждал. Тварь осваивалась. И вдруг… Он почувствовал. Это была не боль. Колдун не обманул его. Боли не было. Это было нечто другое. Столь же непереносимое. Алексей чувствовал, как эта тварь уничтожает его живую плоть. Как она вгрызается в него. Казалось, его разрывают на части. Причем без боли. Ощущение ни с чем не сравнимое. Как беззвучный крик. Как безмолвный грохот камнепада. Стен заметался по кровати, не в силах этого вынести. Роман вскочил, сообразив, что должен был привязать подопечного, чтобы тот не натворил бед. Веревки не было, колдун стал привязывать бинтами кисти рук и лодыжки к спинкам старой кровати с никелированными прутьями, будто распинал своего друга.

— Я больше не могу, — просипел Стен сквозь зубы.

Тварь шевелилась уже где-то под ребрами. Ему казалось, что она выжрала у него всю кожу на груди. Но оказывается, он ошибся. Пир продолжался.

— Тебе больно?

— Нет… но я не могу… я это чувствую.

Роман развел руками. Он не знал, чем помочь. Тварь выпущена на свободу и теперь действует самостоятельно. А колдун даже не знает, насколько велики будут повреждения, сделанные червем. Проще всего было бы погрузить Стена в сон. Но Роман не мог этого сделать. А что, если червь повредит какой-то жизненно важный орган? Колдун не сумеет прийти на помощь, если Стен будет в трансе. Роман должен контролировать. Даже если со лба Стена градом катятся капли пота.

Самозванный целитель смочил платок в пустосвятовской воде и положил Алексею на лоб. Но это принесло облегчение лишь на несколько мгновений.

— Говори со мной о чем-нибудь. О чем хочешь, но говори, — посоветовал Роман.

— О чем? Что говорить?

У Алексея клацали зубы, да и колдуна била дрожь. В это мгновение он поклялся ничего подобного больше не делать. Но знал, что нарушит клятву.

— О чем хочешь… О Казике, например.

— Я его не видел! Даже не знаю, на кого он похож. На меня или на Лену.

— На тебя… Волосы светлые… и глаза твои… Впрочем, нет, глаза я не разглядел. Но уверен, будет такой же вредный.

— Он ушел.

— Кто? — не понял Роман.

— Червь. Он перестал.

Роман посмотрел на друга. Кожи больше не было. Вообще. Только на лице, на шее сверху до ожерелья, на кистях рук, на сгибах локтей, в паху и на ступнях осталась. А все остальное — кровавое мясо. Роман чуть не завыл от ужаса.