Стен тяжело дышал. Неужели кончилось? Несколько секунд друзья смотрели друг на друга.

Роман отрицательно покачал головой:

— Нет, это только перекур. Он переправляется на спину. Я сейчас тебя отвяжу. Ляжешь на живот. Червь будет вычищать спину.

— Я больше не выдержу.

Роман посмотрел на клепсидру. Вода в часах вытекла до половины.

— Стен, будь умницей, ради Казика…

— Я не могу.

— Все равно назад пути нет. Можешь орать. Я тебе разрешаю. Я на стены заклинания наложил — Лена с Тиной не услышат. Ругайся. Матерись. Проклинай меня. И думай, что скоро мы будем пить заговоренную воду. Я могу тебя вылечить. Честно.

— Я верю.

И тут вновь накатило. Червь сползал вдоль позвоночника.

— Послушай, он сгрызет так всю кожу.

— Это неважно. У нас есть шесть часов в запасе.

— Шесть часов? Ты издеваешься?

— Нет. Я уверен, что червячок справится гораздо быстрее. Я бы дал тебе еще заговоренной воды, но теперь тебе нельзя пить.

— Когда ты меня развяжешь, я тебя убью, — пообещал Стен.

И вдруг выгнулся дугой и не закричал — зарычал от боли. Колдун в ужасе увидел, что червь выгрыз на спине настоящие каверны.

«Начало и конец водной нити», — сообразил Роман.

А червь все полз и полз… Алексей больше не дергался, лежал неподвижно. Лишь из-под плотно зажмуренных век по скулам катились слезы.

— Роман, хоть чем-нибудь помоги мне. Ну сделай хоть что-нибудь, — простонал он.

— Да, да, сейчас все кончится… Скоро…

Червь наконец отвалился, закончив пиршество, Роман скальпелем перерезал бинты, которыми Стен был привязан за руки к кровати. Тот перевернулся на бок. Роман подобрал свою тварь и бросил ее в бутылку с пустосвятовской водой. Червяк растворился. А вода в бутыли сделалась из прозрачной карминовой.

Последние капли из верхнего резервуара водяных часов стекали вниз. О, Вода-царица, что делать? Почти вся простыня была алой. Червь, выгрызая следы, купировал капилляры, но там, где порезы были слишком глубоки, с более крупными сосудами он сладить не мог.

Роман произнес заклинание. Почувствовал, как сила перетекает в плечи, потом, секунду помедлив в локтевых суставах, стекает по предплечьям к кистям рук и наконец сосредоточивается в пальцах, слегка покалывая кожу. Колдун взял бутыль с водой и облил Стена с головы до ног. Еще одна бутыль и еще одна… Пожалуй, хватит. Положил левую руку Алексею на лоб. Стараясь не давить. Невесомо. Правой коснулся бочки с водой.

Вода под пальцами колдуна зашипела, запузырилась и сделалась светящейся. Розоватый отсвет заскользил по стенам и лег на лицо пациента, придав его пергаментным щекам здоровый розоватый цвет. Мертвенный холод пробежал по спине колдуна, будто сама смерть костлявым пальцем пересчитала позвонки от основания черепа до самого крестца.

«Коли не хватит воды, — подумал колдун, — и Лешку не спасу, и сам сгину…»

Он чувствовал, что тело больного, оживая, впитывает силу из пальцев колдуна, и руки превращаются в безвольные плети, немеют плечи и спина, а в висках невыносимо колет, будто кто-то невидимый раз за разом втыкает возле глаз раскаленные иглы.

Но все происходило слишком медленно. Однако торопиться было еще опаснее. Пальцы Романа плавно скользили по изуродованной коже. Заживляя, он мог двигаться так же неспешно, как под уклон катится капля.