— А что если мы его не найдем?

— Тогда нам придется обыскать Лес Цветущих Мхов.

Моккан и другие Белолисы сидели вокруг костра, поджаривая пару упитанных водяных птиц. Крысы сидели поодаль, они жарили рыбу, не решаясь приблизиться к хозяевам. Моккан сдул с кончика носа приставшее перышко, и оно улетело куда-то в темноту.

— В этой части леса полно пищи. Нет ничего лучше хорошо прожаренной птицы после целого дня тяжкой работы, а?

Плащ, связанный так, что он превратился в плотный мешок, висел на ветке ближайшего дерева, он трепыхался и издавал возмущенные вопли, потому что Шалопай, который оказался узником мешка, не собирался смиряться со своим положением и вовсю брыкался, громко возмущаясь вероломством захвативших его:

— Вы все вруны! Где господин Палкобой? Пустите меня! Отдайте мои сладости! Пустите Шалопая!

Гельтор слегка шлепнул мешок и сказал:

— А ну замолчи, не то я дам тебе подзатыльник! Мышонок в ярости завопил:

— Мерзкие лисы! Я вас всех камнями из пращи закидаю!

Одна из лисиц, Предан, сквозь огонь посмотрела на брата:

— А ты уверен, братец, что твоя идея сработает? Моккан кончиком ножа потыкал жарящуюся птицу.

— С чего это ты об этом заговорила? Не вижу никаких причин, чтобы она провалилась! Вот увидишь, все аббатские звери скорее отдадут все, что мы потребуем, чем позволят, чтобы что-нибудь случилось с их малышами. Но если у тебя есть идея получше, говори!

Предак посмотрела на мотылька, который прилетел, привлеченный светом костра.

— Идея-то хороша, но не лучше ли, если у нас будет еще один план на случай неудачи?

В светлых глазах Моккана отражалось пламя.

— Ну-ка расскажи, что ты придумала. В отличие от нашего братца Гельтора я всегда готов послушать других.

А на острове две крысы-часовые шли к главному залу. Один из них сердито прошептал другому:

— Что там такое сегодня вечером? Ведь нет ни грозы, ни шторма, ничего такого не могло ее побеспокоить!

Глаза другого беспокойно метались из стороны в сторону, он осмотрел коридор и скачал:

— Говори потише, приятель, здесь и у стен есть уши! Скоро королева Сильф сама нам скажет, что у нее на уме. И могу держать лари, что новость не будет хорошей. Как всегда.

Озеро было спокойным, в летнем сумраке остров казался тихим и мирным. Но в главном зале все было светло как днем, от пола до потолка горели свечи, пластины из полированной бронзы, которые Белолисы использовали как зеркала, отражали янтарный и золотой свет.

Крысы личной охраны стояли навытяжку, от всех прочих крыс более низкого ранга их отличали черные одеяния. Каждый в одной лапе держал копье с острым наконечником, а в другой — небольшой круглый щит. Наверху, на балках, сидело больше пятидесяти сорок, они болтали, трещали и перепрыгивали с места на место, некоторые пытались пристроиться на больших медных люстрах со свечами. Это было племя Кривокрыла, фаворита королевы Сильф. Двое часовых поспешили занять спои места среди личной охраны, слегка морщась, когда их обжигали падающие сверху капли расплавленного воска — результат того, что сороки перелетали с одной люстры на другую. Через некоторое время даже сороки утихомирились, и наступила тишина, предварявшая появление Сильф.

Пажи осторожно внесли паланкин с шелковыми занавесками и поставили его на глыбу мрамора в дальнем конце зала. Все устремили глаза на этот камень, хотя видели его уже по крайней мере сотню раз. По залу пронесся дружный вздох, когда лисица Лантур, казалось, материализовалась из-за мраморной глыбы. Она спряталась там еще до того, как в зал вошли первые крысы, поэтому ее никто не заметил. Лисица выпрямилась, и к ней тут же поспешили две крысы, которые накинули ей на плечи коричнево-зеленый плащ.