— Раз ты так говоришь, мама…

— Я — королева, и изволь обращаться ко мне как к своей королеве! Он был здесь, я видела его сквозь занавески! Но ты мне не веришь?

— О королева, если вы говорите, то, значит, так оно и было. Но где он сейчас? Почему никто не может сделать так, чтобы вы не видели Белого Духа?

— Не знаю! И почему же?

— Быть может, королева, он приходит из глубин вашей памяти… Какой-нибудь враг, которого вы сразили много зим назад… Неупокоенный дух приходит отомстить своему убийце…

Лантур едва успела отпрыгнуть, когда из-за занавесок паланкина Сильф швырнула в нее кубок. Голос королевы дрожал от ярости:

— Убирайся! Вон! Не смей мне этого говорить! Лисица поклонилась и повернулась к двери. Однако Сильф остановила ее:

— Нет, останься со мной, дочь моя. Я боюсь быть одна. Эта комната такая уродливая… Мне нужно больше света, больше красивых вещей!

Лантур вновь поклонилась и протянула лапу к двери:

— Я останусь, ваше величество. Со мной вы не будете бояться. Подождите немного, я поменяю часовых, которые должны вас охранять. Эти дураки никуда не годятся.

Лантур вышла и отослала стражу. Как только они ушли, лисица приблизилась к дальней стене и тихонько постучала. Тотчас из тени вынырнула крыса и уставилась на Лантур. Лисица кивнула:

— Вилс, ступай в мою комнату и слушай. Как только услышишь, что я захрапела, посылай вниз Белого Духа и начинай стонать. Как только услышишь крики королевы, все убирай обратно.

Крыса Вилс поклонилась хозяйке:

— Я знаю, что делать, моя госпожа.

Лантур снова вошла в комнату королевы и сказала:

— Вы можете отдыхать, королева. Я буду охранять ваш покой.

Гром и Рузвел стояли в тени зубцов на стене и осматривали залитое лунным светом поле, которое простиралось перед аббатством с южной стороны. У обеих белок в лапах были большие луки, и длинные оперенные стрелы чуть ли не вдвое длиннее обыкновенных были наготове. Что-то шевельнулось на опушке леса.

— Идут! Их двое — видишь, за деревом? Гром посмотрел, куда указывал друг:

— Да, теперь вижу. Водяная крыса и Белолис. Видишь маленький огонек? Они несут кусочек зажженной веревки, давай подпустим их поближе и потом выстрелим.

Лисица Вэннана передвигалась очень осторожно, почти прижимаясь к земле и прячась за каждым клочком травы. Рядом полз крыс Дакл, он то и дело дул на тлеющий конец веревки, чтобы не собирался пепел и огонек не потух.

— Да не дуй ты так сильно, — раздраженно шепнула Вэннана, — а то разгорится, и глазом моргнуть не успеешь, как у тебя в лапе окажется один пепел. Подожди, пока доберемся до ворот.

Дакл приподнял голову и оглядел стену:

— Похоже, все тихо. Мы успеем тут все поджечь, прежде чем они….

В эту секунду ему в голову вонзилась стрела. Но Вэннана уже отпрыгнула, перекатилась и спряталась, так что следующая стрела, предназначавшаяся лисице, вонзилась в то место, где она только что стояла. Почти распластавшись по земле, Вэннана зигзагами помчалась прочь от аббатства. Стрелы жужжали над ее головой, как стая разъяренных ос. Одна из них вонзилась ей в лапу, но лисица бежала, не обращая внимания на боль, — она понимала, что, если остановится, все будет кончено. Наконец она добралась до дерева, и тут же Гельтор втащил ее в укрытие — за широкий ствол.

— Придется придумать что-нибудь другое, чтобы поджечь эту дверь.

Вэннана, пытаясь отдышаться, предложила:

— Может, стрелы с подожженной паклей? Гельтор посмотрел на сестру как на умалишенную:

— Стрелы с горящей паклей? Ты что, не видишь, как они стреляют, эти рэдволльцы? Для того чтобы с такого расстояния попасть в дверь аббатства, нужен большой лук с длинными стрелами, а у нас ничего подобного нет.