Так мы и застыли, тяжело дыша и с яростью глядя друг на друга.

— Чего тебе от меня надо? — хрипло спросила я, едва смогла нормально вдохнуть. — Взбесился?! Спятил?! По башке дали, пока на сеновале валялся?! Или она у тебя с самого рождения тупая, а?!

Тирг, тоже опомнившись, глухо зарычал, исподлобья изучая мою потрепанную тушку, но явно не испытывая никаких угрызений совести. Единственное угрызение, которое его беспокоило, похоже, так это наиболее скорое угрызение моей особы. Просто ходить ему пока было трудно, а мне уползти — и вовсе неосуществимо.

— Что?! — вконец разозлилась я. — Белены объелся?! Что я тебе сделала, кот паленый?! Чего ты зубы скалишь, чудовище?!

Он зарычал громче.

— Сам такой! Придурок недожаренный! Чего ты привязался?! Я ж тебя не грабила…

И вот тут меня осенило. Новая мысль промелькнула молниеносной догадкой и заставила с досадой треснуть по лбу: вот же гадость какая!

Измученно застонав, я с трудом сумела поднять руку, нашарила в кармане проклятый камешек, который подобрала вчера на чердаке, и неверяще поднесла к глазам. Ну, конечно… черный камень, червленое серебро на цепочке… кто мог догадаться, что это принадлежит ему? ЕМУ, а не пузатому трактирщику или его любвеобильным служанкам!!! На черной коже ведь незаметно, да и мех густой… вот, выходит, почему на шее он так топорщился? Ну да, кто еще мог оставить там этот дурацкий амулет? Боже… скажи, Двуединый: почему это должно было случиться со мной?! Как я могла догадаться, а?! Кого бы спросила, если он уже ушел?! Просто, похоже, неудачно спрыгнул оттуда или во сне неловко повернулся, разорвав цепь, пока меня не было. А когда она соскользнула, то даже не заметил. Потом, правда, вернулся за пропажей, но вместо ценной вещи нашел только мой свежий след и… теперь из-за этой безделушки на куски готов порвать?!! После всего, что я для него сделала?!! После всех моих мучений и попыток помочь?!!! После того, как я, наконец, по его вине окончательно потеряла Рума?!!!

Да что ж такое-то?!!!

Я в бессильной злости уронила руку.

Как он мог?!!! Как только совести хватило припереться сюда с претензиями?!! Да еще с ходу бросаться с раззявленной пастью, будто настоящий зверь?!! Ничего не спросив! Не выяснив! Не дав мне возможности объяснить!!!

Тигр перестал рычать и странно уставился на мою вчерашнюю находку — напряженный, жуткий, снова подобравшийся и явно готовящийся к прыжку. Просто глаз с нее не сводил, а замолчал совсем страшно. Не надо даже в морду заглядывать, чтобы сообразить: все именно так и было. Это ЕГО вещь. И он убил бы меня сейчас, если бы не моя неожиданная догадка. Убил без жалости и сожаления, потому что проклятая штуковина, похоже, для него гораздо важнее, чем чужая, ни в чем не повинная жизнь.

— Да пошел ты! — зло прошептала я, без замаха швырнув камень прямо в оскаленную морду. — И побрякушка твоя дурацкая тоже!

После чего со стоном поднялась, рывком сдернула свой мешок, судорожно затолкала туда непросохшую одежду и, больше не обращая ни на что внимания, быстро ушла. Почти убежала, с трудом отходя от пережитого и стараясь не думать о том, что рукава новой рубахи не только безнадежно испорчены, но и отвратительно быстро пропитываются кровью. Пошел он… действительно, пошел! Куда угодно, с кем угодно и как можно дальше. Лишь бы больше его не видеть, скотину неблагодарную. Удавить бы на месте, да жаль — он больно здоровый. Так что пусть катится на все четыре стороны, бессердечный мерзавец, а я ему ничего не должна!

Осторожно коснувшись плечей, я с отвращением убедилась, что следы от когтей глубокие и весьма болезненные.